Страница 6 из 59
4
4
Через час зал начинает заполняться. Гул голосов разрывают громкие крики. Весь этот шум все явственнее доносится до моей крепости. Значит, представление — или бойня, это кому как — скоро начнется.
Три боя уже прошло, трое бойцов клуба уже побывали у меня с повреждениями разной степени тяжести. И при этом каждый из них зол и отзывается о противнике не иначе как “щенок”, “выскочка”. Угу, который уделал их как малышей… Любопытно даже.
Именно поэтому через полчаса замираю в проеме служебного выхода и смотрю на ринг — огороженную сеткой площадку с бетонным полом. Зрители за сеткой, как посетители в зоопарке. Они кричат, делают ставки, толкаются, пьют, орут и во всю выражают свои чувства. Я вижу их лица — возбуждённые, злые, разгоряченные чужой кровью и чужим боем.
Распорядитель объявляет очередной выход. Сейчас очередь Броди. Его я вижу отлично, он в синем углу, прямо напротив меня. Видит меня и ухмыляется.
В красном углу замер тот самый “выскочка”.
Он достаточно высокий, но ниже противника. Плечи широкие, но опять-таки до Броди ему далеко — он смотрится хрупким на фоне массивного накачанного медведя. Он стоит спиной ко мне, и я вижу только его затылок: короткие седые и растрепанные волосы. А сам он даже при тусклом свете кажется смуглым. На обнажённом торсе — татуировки, но я не могу разглядеть, что именно. Зато мускулы перекатываются, когда он слегка поворачивает голову то в одну, то в другую сторону, разминая плечи.
Он не смотрит в зал. Не смотрит на зрителей. Не смотрит на Броди. Он смотрит вниз, на бетон. Странный.
Когда он делает шаг в сторону, я вижу его профиль. Четкая линия челюсти, приоткрытые губы. На скуле рана — свежая, кровь сочится.
Броди что-то кричит ему через ринг — я не разбираю слов, только интонации. Новенький ждёт. Выжидает — это больше подходит ему. Стоит в красном углу, как будто он не в клетке, а в своём собственном мире. И весь зал с его гвалтом для него — не больше чем белый шум. Но на самом деле он предельно собран.
Распорядитель поднимает руку. Бой начинается.
Броди атакует сразу. Он всегда атакует сразу — у него нет терпения, только сила и ярость. И кстати это часто приводит его к быстрой победе. Он бьёт с левой, потом с правой, потом пытается захватить противника в клинч. Я вижу, как вздымаются его плечи, как он давит всем корпусом. Но "выскочка" неожиданно уходит. Он не блокирует — он просто уворачивается от удара. Шаг в сторону, и кулак Броди проваливается в пустоту.
Зрители ревут. Не от восторга — от злости. Они ждали лёгкой победы Броди, ждали крови. А получают взбешенного донельзя медведя и ухмыляющегося мальчишку.
Броди рычит и наваливается снова. Удар в корпус, ещё один в голову. Новенький не успевает уйти от удара полностью — кулак скользит по плечу. Он даже не морщится. Просто чуть приседает, меняет центр тяжести, и я вижу, как его пальцы сжимаются в кулак — медленно, экономно. Он не торопится.
— Да бей же ты, урод! — орёт кто-то из толпы.
"Выскочка" бьёт. Один раз. Коротко, резко — в корпус. Броди не ожидает. Удар приходится в солнечное сплетение, и медведь сгибается, хватая ртом воздух. Он не падает, но я вижу, как его глаза округляются. Удивление. Боль. Злость. Ненависть. Ярость.
А "выскочка" уже снова стоит на месте, опустив руки. Он ждёт. Даёт Броди время прийти в себя. Это не спортивная честь — это насмешка. Тонкая, холодная, невыносимая.
Броди взрывается. С глухим рыком он пытается нанести удар локтем, ногой, пытается схватить за шею и прижать к сетке. "Выскочка" уворачивается, выскальзывает, и я понимаю, что он не просто избегает ударов — он двигается в одному ему понятном ритме. Он знает, куда упадёт кулак Броди за секунду до того, как тот начнёт замах. Это не просто опыт — это чутьё. Звериное. Впрочем, звериное и есть.
Броди тяжело дышит. Он выдохся. А новичок всё ещё свеж и бодр. Стоит и ухмыляется под рев толпы. Он даже не вспотел, чёрт возьми.
И тогда "выскочка" наносит настоящий удар. Один. В челюсть. Коротко, точно и мощно — я слышу сухой хруст и вижу, как Броди заваливается назад, спотыкается и падает. Сетка вибрирует, когда он ударяется об неё головой.
В зале на секунду наступает тишина. Потом толпа взрывается криками. Посетители свистят и орут оскорбления в адрес Броди. Кто-то смеётся. Кто-то швыряет пустую бутылку на ринг.
Броди трясет головой и пытается подняться.
"Выскочка" смотрит на поверженного медведя, чуть склонив голову, будто размышляет, добить или нет. Потом отворачивается и идёт в свой угол.
К Броди подскакивает судья, требует встать. Но приходится подзывать помощников и те выводят его с ринга под руки. Броди еле стоит, но все же стоит. Он не смотрит в мою сторону. Стыдно. Позор.
Я возвращаюсь в медицинскую комнату. Через пару минут раздосадованный Броди сидит у меня; Макс в коридоре во всеуслышание комментирует прошедшие бои. У Броди разбита скула, сломан нос, про синяки я не упоминаю. Четыре рваные раны. И скорее всего пара ребер сломаны. Я зашиваю его молча. Он тоже молчит.
— Сходи сделай снимок. Ребра не шутка. Хорошо, если трещинами отделался, но…
— Отвали, — цедит Броди. И правда, чего это я.
— Закончу — отвалю, — я тоже умею быть злой. Но прежде всего их же безопасность. Мне за это платят, а не за нежности. — Майку снимай.
Броди рычит, но слушается. Попробовал бы не послушаться. Макс очень доходчиво умеет объяснять и охотно своей привилегией пользуется.
Перетягиваю парню ребра — лучше перебдеть — и отпускаю.
— Не вздумай бухать, — говорю в спину.
Он опять рычит что-то неразборчивое, но на этом и все.
Больше на бои я смотреть не хожу. Смысл — я только закончу с одним, как появляется следующий, кому требуется моя помощь. И только новичок так и не приходит. Ну надо же.
Собираю свой тревожный чемоданчик. Макс велел быть повнимательнее к новичку, значит эта бойня — всего лишь формальность, так принято, ритуал своеобразный для принятия в “семью”. Значит, нужно идти.
В коридоре тихо и холодно. Из противоположного крыла слышны приглушенные звуки разговора — значит, ушли не все. Заглядываю в комнаты — действительно все пусты, кроме одной. Но этих я сегодня видела и одного из них даже зашивала. Уточняю, все ли нормально и иду дальше.
Выхожу к рингу. Зал почти пуст, только уборщик оттирает мокрой тряпкой бетон. Неужто ушел? Тогда могу сказать, что Сайлас реально отыскал бриллиант.