Страница 13 из 110
Яр стоял молча.
И чем дольше он молчал, тем явственнее было: если Зоря сейчас не удержит этот разговор в словах, дальше уже будет не словами.
Мирон, не умея вовремя остановиться, вдруг вскинул подбородок и сказал:
— Как хочешь. Только потом не жалуйся, если этот твой зверь однажды покажет клыки.
Тут Яр действительно шагнул ещё ближе.
Но Зоря перехватила его за запястье.
Просто коснулась.
Не сильно.
И всё же он остановился.
Мирон это заметил. На лице его мелькнуло что-то вроде ревнивого изумления.
— Так он у тебя и вправду на привязи? — выдохнул он. — Да ты...
— Довольно, — сказала Зоря.
Теперь в её голосе было то, от чего начинали коситься даже самые смелые деревенские бабы и отворачивались самые упрямые мужики. Не крик. Не угроза. Холод.
— Ты перейдёшь улицу, Мирон. Сейчас. И забудешь, что вздумал учить меня, кого мне держать рядом.
Он побледнел уже не от Яра.
— Зоряна...
— Сейчас.
Несколько секунд он стоял, сжимая и разжимая пальцы. Потом бросил на Яра ненавидящий взгляд, на Зорю — обиженный, почти детский, и всё-таки отступил.
— Ты ещё пожалеешь, — пробормотал он.
— Иди, — устало сказала она.
Мирон развернулся и ушёл слишком быстрым шагом для человека, который хочет казаться спокойным.
Тишина на улице понемногу растаяла. Бабы у колодца вновь зашевелились, кто-то что-то шепнул, кузнец снова ударил по железу. Жизнь будто вернулась на место, только воздух ещё оставался натянутым.
Зоря отпустила запястье Яра.
— Не надо было, — сказал он.
— Чего именно?
— Останавливать меня.
— Надо было.
— Почему?
Она повернулась к нему.
Солнце лежало у неё на щеке, в косе запутался тонкий золотой волосок, а в глазах ещё не остыли холод и досада.
— Потому что он дурак, — сказала она. — А дураков на всех не напасёшься. Если ты начнёшь их бить, у нас времени на лечение не останется.
Яр фыркнул.
Это прозвучало почти как смех.
Зоря взглянула на него пристальнее.
— Ты и правда хотел его ударить?
— Нет.
— Врёшь.
— Может быть.
Она покачала головой.
— Вот потому и остановила.
Они пошли дальше по улице.
Некоторое время молчали. Потом Яр низко, почти нехотя спросил:
— Он за тобой ухаживает?
Зоря покосилась на него.
— А тебе что?
— Ничего.
— Тогда и не спрашивай.
Он мрачно посмотрел вперёд.
— Просто любопытно.
— Ведьма с любопытством — беда для окружающих. А ты, выходит, тоже недалеко ушёл.
Он хотел съязвить, но не стал.
Через несколько шагов Зоря всё-таки ответила:
— Он не за мной ухаживает. Он за своей удобной мечтой. В ней я хорошая, тихая, благодарная и живу так, чтобы людям было спокойно. А я не такая.
— Это я уже понял.
— И что понял ещё?
Яр посмотрел на неё искоса.
— Что называть тебя девушкой, которая якшается со зверем, — глупо.
— Вот как? И почему же?
Он помолчал. Потом сказал совсем тихо:
— Потому что зверь здесь, похоже, не я.
Зоря несколько мгновений смотрела на него — и вдруг рассмеялась. Не громко, но так светло, что у него самого что-то дрогнуло внутри, совсем не к месту.
А потом она поправила сумку на плече и сказала:
— Идём, Яр. Если уж ты сегодня со мной, будешь не только людей пугать, но и корзины носить.
— Вот, значит, зачем я тебе.
— Конечно. А ты думал — для красоты?
Он хмыкнул и, не споря, забрал у неё сумку.
И это заметили все.