Страница 8 из 14
«Свежая кровь» – двое новеньких в группе, Розмари Перч и Лайонел Ллойд; обоим за пятьдесят. Розмари – крестница Скарлетт. Она управляет компанией по производству печенья, которая переходит из поколения в поколение, – «Розовые коржики». Лайонел – фабричный менеджер и финансовый директор. Они изучают карту ресторанов Мишлен, соприкоснувшись лбами, словно они – влюбленные подростки, а не вдова со стажем и холостяк с еще большим стажем.
Розмари поднимает взгляд, продолжая перебирать пальцами свободную светлую косу, лежащую на левом плече.
– Все нормально, Скарлетт. Кейко, тебе наверняка было не по себе, звучит это жутко.
– Спасибо, Розмари, – строгим тоном отвечает Кейко. – Так и было.
Лайонел изучает карту так пристально, словно она может по волшебству переместить его куда-то подальше от этого разговора. Его палец прижат к границе со Швейцарией.
Мне хочется, чтобы все мои группы наслаждались приятными, увлекательными, жизнеутверждающими турами. Втайне мне эгоистично хочется, чтобы у этой группы тур был самым лучшим. «Спицы» приехали сюда из Нижнего Торнбери, небольшого городка в регионе Котсуолд, который славится каменными коттеджами золотистого оттенка, овечками, живописно пасущимися на лугах, и клубом садоводов, удостоенным специальной награды.
Нижний Торнбери – родина моей наставницы в ведении бизнеса и жизни экспата, Би; она провела там половину своего детства, а другую половину – на Бермудах. Потом Би влюбилась во Францию, велосипеды и ее провансальского принца, Бернарда. Когда много лет спустя эти прекрасные люди были готовы выйти на пенсию, они изменили мою жизнь раз и навсегда, выбрав меня новой владелицей их бизнеса велотуров.
Сестра Би по-прежнему живет в Нижнем Торнбери. Как и ее сын, обожаемый «маленький» племянник Би – Лайонел, мужчина пятидесяти семи лет, пристально разглядывающий карту. Несмотря на семейные связи, для Лайонела это первый тур с «ПеДАлями». И далеко не первый для старших членов группы. Вчера за ужином они только и делали что восхищались Би и Бернардом. Какие они умные, спонтанные, интересные, подтянутые и вообще прекрасные. И все это – чистая правда. Облегчили мне задачку, да? Нет!
Мне хочется показать им, что я – достойная преемница «ПеДАлей», а не просто какая-то иностранка, которая едва ли не разрушила этот бизнес. Хочется стать частью истории, которую они когда-нибудь кому-нибудь расскажут. «А помните ту поездку с Сэйди? Роскошная была поездка! Какая еда, какие виды, какое расписание!»
И раз уж я фантазирую, позволяю себе помечтать об отличных отзывах, которые услышат Би с Бернардом, которые сейчас отдыхают в карибском круизе с матерью Лайонела. Все-таки в открытках обычно про трупы не пишут. Пытаюсь перевести разговор на более позитивную тему.
– Сегодня прекрасная погода. – Указываю на светлое синее небо и принимаюсь нахваливать нашу первую предстоящую остановку, деревушку под названием Юнавир, известную винодельнями и потрясающим фонтаном.
Бенджи меня перебивает:
– Мы обожаем фонтаны! Помните, как мы отдохнули на горячих источниках в Японии с макаками? Просто божественно!
Что ж, в этом фонтане макак точно не предвидится. Он маленький, но с историей. Не оставит равнодушным ни одного фаната святой Гунны, покровительницы прачек, родившейся в седьмом веке. Я выучила всю ее историю. Я готова рассказать им о церкви Иакова Старшего (розовый песчаник, совершенно уникальная лестница, изумительные фрески XVI века) и о maisons de vignerons («домах виноградарей», которые отличаются наличием ворот).
Согласно легенде, святая Гунна превратила воды фонтана в вино. Это очень серьезно. Чудо высшего калибра!
И все же… увы, никаких макак.
Старшие велосипедисты, за исключением воюющей с грейпфрутом Кейко, погрузились в воспоминания о других фонтанах. «А помните, как наша Скарлетт решила искупаться голышом на площади Трокадеро! У-у-у… Показала свою луну Эйфелевой башне при полной луне».
– Приступ жара. – Скарлетт невинно обмахивается ладонью. – Я критически нуждалась в двадцати струях холодной воды.
Кейко резко втыкает нож в грейпфрут.
– Я нашла труп. А вы обсуждаете безграничный нудизм Скарлетт?
Бенджи подавляет смешок. Сидящие за столом бросают друг на друга взгляды, значение которых остается для меня загадкой, разгадать которую невозможно. Вот так всегда, когда работаешь с группой старых друзей. Можешь ехать рядом, но догнать их не получится никогда.
– Давайте, – требовательно говорит Кейко. – Скажите, что думаете.
Морис послушно склоняет голову.
– Аристотель не стал бы требовать от нас доказательства обратного. Однако может ли быть такое, что трупа не было вовсе? Помните, как было в Намибии, когда мы все увидели одинаковый мираж?
– Не одинаковый! – возражает Скарлетт. – Вы все видели обычных мужчин. А я видела Питера О'Тула. – Она похлопывает себя по сердцу. – Молодого О'Тула. Лоуренса Аравийского. Ах, я едва ли чувств не лишилась!
– Ты чуть не лишилась чувств при виде О'Тула в Марокко, – поправляет ее Морис. – После того подозрительного таджина[4], но перед пограничниками и… хм-м? – Он изображает, словно отсчитывает купюры, и улыбается мне. – Мы часто теряемся в пустынях. Это хорошо, что вы не стали включать их в ваше крайне плотное расписание, Сэйди.
Это был наезд? Расписание я и правда составила крайне плотное и подробное, главным образом в качестве шпаргалки для себя самой. Но в этот момент меня волнует другое – как можно потеряться в пустыне? На совершенно открытой местности?
– Мне не привиделся какой-то актер, – фыркает Кейко. – На дороге лежал настоящий человек. Я переехала через его… – Она замолкает. Я затаиваю дыхание. – Он был мертв. А потом его не было вовсе. Пуф!
– Бывает, что настоящие трупы исчезают, – говорит Розмари дрожащим голосом.
Лайонел берет ее за руку. Он наконец поднял голову, но лишь чтобы недовольно оглядеть собравшихся. Есть люди с глубокими морщинами, натренированными, высеченными, как изображения на шедеврах архитектуры. На лбу Лайонела практически на глазах формируется новый контр-рельеф.
Отлично. Одна гостья утверждает, что нашла труп. Другой учится хмуриться.