Страница 4 из 14
Только вот это не моя идиллия. Заворачиваю за угол; делаю это слишком резко. Заднее колесо скрипит. Передо мной внезапно появляется видавшая виды стена, бледная, словно кость. Делаю то, что учу гостей не делать никогда: сжимаю тормоза и наклоняюсь к ручкам.
Несчастные случаи могут произойти очень быстро, и моргнуть не успеешь. Это ночной кошмар любого тур-гида. Совладав с велосипедом, я с ужасом осознаю, что сбылся ночной кошмар тур-гида: я потеряла туриста.
– Кейко? – театральным шепотом зову я в чернильно-черной тишине.
Дорожка разветвлялась в трех направлениях, в равной мере покрытых тенью. Облака догнали луну; мотыльки собрались под тусклым светом старинного фонаря.
Словно прочувствовав атмосферу, лампочка моего велосипеда мигает, слабеет и отключается.
Отлично. Просто прекрасно. Как будто мне проблем не хватало. Я забыла зарядить лапочку. Я уже год работаю тур-гидом, но все еще совершаю такие ошибки.
Решаю позвать Кейко еще раз.
– Мисс Андерссон?
На третьем этаже в окне развивается кружевная шторка, словно квартира похрапывает. Над головой проносится «вжух». Поднимаю голову, и как раз вовремя, чтобы увидеть пролетающего мимо аиста. В Эльзасе считается, что увидеть аиста – это на удачу, но огромная птица выглядит словно птеродактиль, и я невольно сильнее сжимаю руль, чтобы если попаду во временную петлю, хотя бы оказаться там с велосипедом.
Где же Кейко? Я должна найти ее.
Вслушиваюсь в тишину. Откуда-то сверху раздаются мягкие щелчки. Щелчки и скрежет. Надеюсь, это приносящие удачу аисты, и все. Пытаюсь включить фонарик на телефоне, когда до меня доносятся новые, человеческие звуки – низкое, недовольное бормотание. Сначала мне кажется, будто это я и бормочу. Только вот мой рот закрыт. Звук исходит откуда-то с левой дорожки.
Конечно, именно с этой дорожки, самой темной из трех, шириной всего в пару метров. Если бы это был ужастик, опасность таилась бы именно там. Обезумевший мим, жаждущий меня задушить. Маньяк, помешанный на мясных нарезках, вооруженный ножом, крючком и приправами.
А это – учитывая слова Кейко – вполне может оказаться правдой.
Спешиваюсь и веду велосипед по чернильному тоннелю, на всякий случай продумывая план побега. Можно использовать велосипед как щит. Шестерни – как оружие. Можно запрыгнуть в седло и…
За углом оказывается небольшой дворик в форме кривого треугольника. Старинные домики стоят плечом к плечу, мерно посапывая. Кейко стоит посреди дороги. Свет фары ее велосипеда направлен на метровую винную бочку.
Кейко крутит руль на месте, превращая свет фонаря в яркую полоску, освещающую розовую штукатурку, золотистые розы и разноцветные ставни – изумрудные, перванш, бирюзовые, красные.
– Это было здесь, – сказала Кейко, хмурясь и оглядываясь по сторонам.
Стараюсь изобразить смесь профессионализма и заботы. Это просто легкое притворство. На самом деле я чувствую смесь облегчения и легкого недовольства: вы вырвали меня из принцессной кровати и напугали до смерти просто так? Но ничего страшного. Ничего страшного!
– Что-то не так. – Кейко проводит рукой по волосам, в основном черным, но с проседью. Ее велошорты украшает веселый принт с ромашками. Из кармана персиковой ветровки свисают и болтаются розовые проводные наушники. Ростом она всего метр пятьдесят, но держится с потрясающей уверенностью – тут, думаю, дело в ее профессии. Кейко – оркестровый дирижер, уже вышедший на пенсию и вдвое сокративший рабочие часы. При планировании тура надо было учитывать ее занятость. В июле у нее фестиваль классической музыки в Стокгольме. Осенью она помогает организовывать «вагнеровскую феерию»: пятнадцать часов оперы в бывшем курятнике неподалеку от дома Кейко в Котсвольдсе. На велосипеде я готова разъезжать хоть весь день, но такое количество оперного пения в курятнике – это как будто бы слишком.
Кейко указывает на бочку, словно веля сменить тональность:
– Я помню эту бочку.
Я тоже ее помню. Я была тут пару дней назад, когда искала хорошие рестораны в округе. На бочке красовалось написанное от руки меню винштуба, или винной лавки, – бистро в деревенском стиле, где можно купить любимую местными еду, на становление которой большое влияние оказали соседи-немцы. Это и рульки, и колбасы, и претцели, и петух в вине, только в белом вместо красного, и квашеная капуста. Очень много квашеной капусты. Которая, кстати, тоже включена в нашу программу.
Когда я здесь была, сфотографировала меню и окрестности. Винный магазин по соседству – просто как с картинки; второй этаж увешан старыми приспособлениями для ухода за виноградом: корзинки, молоточки – и пробки от бутылок. Перед самим домом стояла старинная тележка, набитая цветами герани, такими же красными, как ставни. Сейчас ее нет – видимо, на ночь убирают в дом, как и рыцарские доспехи, охраняющие соседнюю галерею антиквариата, и фигуру шеф-повара в берете, встречающую посетителей пиццерии на углу. В этой пиццерии я запечатлела свое знакомство с tarte flambée; тарт фламбе – хрустящий плоский пирог с крем фрешем, луком и копченым беконом. Вот это было открытие! Необходимо провести глубокое исследование, требующее длительной дегустации.
Свет фонарика Кейко падает на металлическую поверхность. Алюминиевые столы и стулья пиццерии на ночь собраны у стены заведения. К завтрашнему обеду столы выстроятся в ряд от одного края дворика до другого; этот ряд будет вести к дорожке с холма, а оттуда до нашей гостиницы рукой подать, всего лишь 400 метров. Мы так скоро можем оказаться в кроватях. Слегка перестраиваюсь, чтобы велосипед смотрел в том направлении.
Кейко разворачивает руль на меня. Моргаю от резкого света в глаза.
– Ну что ж! – говорю я. Каждый тур-гид понял бы мой тон в этот момент – спокойный, но уверенный, как бы говорящий: «Итак! Мы с лихвой насладились этой ужасной остановкой, едем дальше!» – Можем вернуться в отель по этой дороге, – добавляю я с надеждой в голосе, указывая на одну из дорожек.
Кейко с велосипедом направляются в противоположную сторону. Она останавливается у винной бочки и покачивает ее, прислушиваясь к гулкому, пустому звуку.
– Я даже не собиралась сюда заворачивать, – говорит она, все еще держась за бочку. – Мне перебежала дорогу кошка. Она бежала отсюда, и мне пришлось завернуть, чтобы не сбить ее. Так я здесь и оказалась. Кошка была трехцветная. Сами понимаете, какие они.