Страница 77 из 80
Ли Джин, прервав разговор с послами на полуслове, плавно поднимаясь на ноги.
В зале воцарилась тишина, музыка смолкла. Никто не понимал, что происходит. Регент Империи покинул свое место во время банкета — событие, выходящее за рамки любых протоколов.
Он подошел ко мне.
Я подняла на него растерянный взгляд.
— Ваше Высочество? — прошептала я, не понимая, что он задумал.
Ли Джин не ответил. Он забрал подушку из дрожащих рук евнуха, а затем, на глазах у сотен онемевших от шока аристократов, Наследный Принц Империи обошел мой столик, встал у меня за спиной и наклонился.
Его руки, сильные и бережные, легли мне на плечи.
— Подайтесь чуть вперед, моя Тень, — его низкий, бархатный шепот коснулся моего уха, вызывая табун мурашек.
Я послушно, хотя и с трудом из-за наряда, наклонилась.
Ли Джин аккуратно, с нежностью, от которой у меня перехватило горло, подложил мягкую шелковую подушку прямо между моей ноющей поясницей и жесткой спинкой церемониального сиденья.
Затем он выпрямился, его пальцы на мгновение задержались на моих плечах, словно защищая от невидимой угрозы.
— Так лучше? — спросил он громко, чтобы слышали все.
Я откинулась назад. Мягкий пух принял форму моей уставшей спины. Боль отступила мгновенно, сменившись волной обволакивающего комфорта.
— Это божественно, Ваше Высочество, — выдохнула я, закрывая глаза от удовольствия. Моя маска неприступной леди дала трещину, уступив место искренней, ленивой радости. — Вы только что спасли мою жизнь в третий раз.
— Это мой долг, Леди Чон, — произнес он с легкой полуулыбкой и, развернувшись, неспешно вернулся на свое место.
Зал молчал. Министры смотрели на эту сцену с выражением полного, абсолютного недоумения. Будущий Император, человек, который отрубил руку мятежному генералу не моргнув глазом, только что лично подложил подушку под спину своей компаньонке. Это был жест глубочайшей, почти скандальной заботы, которую мужчина проявляет только к своей истинной жене.
Я скосила глаза влево, туда, где сидел мой отец.
Чон Хасо сидел, замерев с занесенной над столом чаркой вина. Его лицо было напряженным, а знаменитая аура Бога Войны, казалось, была готова вырваться наружу и разнести этот зал в щепки. Он смотрел на Ли Джина взглядом, в котором читался откровенный вызов:
«Как ты смеешь так открыто претендовать на мою дочь?».
Ли Джин встретил этот взгляд. Он не отвел глаз, не стушевался перед легендарным генералом. Взгляд молодого правителя был спокоен, тверд и почтителен, но в нем читалась непреклонность.
«Она моя. И я буду заботиться о ней так, как она того заслуживает. И вы, Гук-Гон, ничего не сможете с этим поделать».
Это была немая битва двух хищников. Битва, в которой не звенела сталь, но в которой решалось всё.
А затем я перевела взгляд в нишу, где сидела моя матушка.
Леди Юн Сора, облаченная в свои любимые фиолетовые шелка, невозмутимо попивала чай из изящной чашечки. Она видела всё, видела, как Ли Джин наклонился ко мне, видела подушку. И она видела дуэль взглядов между её мужем и будущим зятем.
Матушка медленно, с кошачьей грацией опустила чашечку на блюдце. Она посмотрела на меня, затем перевела взгляд на Ли Джина.
На её губах расцвела та самая знаменитая, опасная и бесконечно ленивая улыбка «Кровавого Вихря». Улыбка женщины, которая понимала толк в хороших стратегиях и в правильных мужчинах.
Она поймала взгляд Хасо, который всё еще буравил Принца, и чуть заметно, отрицательно качнула головой, а затем одними губами, так, чтобы понял только он, произнесла:
«Он принес ей подушку, Хасо. Успокойся. Этот мальчик знает, что делает. Он нам подходит».
Я видела, как широкие плечи моего отца медленно опускаются. Бог Войны, не проигравший ни одной битвы, капитулировал перед мудростью своей жены. Он вздохнул, поднес чарку к губам и выпил её до дна, признавая свое поражение и свой новый статус будущего тестя Императора.
Я откинулась на свою драгоценную мятную подушку.
Вокруг гудел Двор, обсуждая неслыханный прецедент. Интриганы уже начинали плести новые сети, пытаясь понять, как подобраться к той, что держит в своих руках покой Наследного Принца.
Но мне было всё равно.
Моя спина была в комфорте. Моя семья дала свое безмолвное благословение. А мужчина, сидящий на золотом троне в нескольких шагах от меня, только что публично поклялся, что мой покой для него важнее любых дворцовых правил.
«Кажется, — подумала я, потянувшись за кусочком медовой дыни, — должность Наследной Принцессы не так уж и ужасна. Если, конечно, к ней прилагается личный поставщик пуховых перин с императорской печатью».