Страница 70 из 80
Глава 31
Глава 31
Мраморный пол Императорского Тронного Зала обладал одним неоспоримым, выдающимся достоинством, которое я смогла оценить только сейчас. Он был абсолютно, безупречно горизонтальным.
Никаких изгибов, никаких неровностей, идеальная, холодная плоскость, которая великодушно приняла мое лишенное сил тело, словно каменная колыбель. Холод, исходивший от древних плит, просачивался сквозь промокший, грязный шелк моего платья, но я не чувствовала дискомфорта. Наоборот, этот ледяной поцелуй камня успокаивал горящую кожу, остужал пульсирующие виски и гасил остатки того бушующего пламени Ки, которое едва не выжгло меня изнутри.
Мое сознание возвращалось медленно и неохотно.
Сначала вернулся слух. Звуки доносились до меня как сквозь толщу глубокой, темной воды. Я слышала тяжелый, мерный топот окованных железом сапог — это верные гвардейцы Ли Джина, наконец-то прорвавшиеся во Внутренний Двор, брали под контроль периметр. Я слышала приглушенные, полные ужаса и мольбы стоны связанных мятежников из фракции «Красного Журавля», которых безжалостно волокли к выходу. Слышала тихий голос дворцового лекаря, прибывшего к Императору, и скрип носилок, на которых Сына Неба спешно уносили в его личные, безопасные покои.
Мир вокруг меня продолжал двигаться, суетиться, решать последствия сорванного государственного переворота.
А я просто лежала.
Моя правая щека прижималась к гладкому мрамору, глаза были полуприкрыты, ресницы слиплись от пота и пыли. Я не могла пошевелить ни единым пальцем. Казалось, что если я попытаюсь хотя бы вздохнуть чуть глубже, мои ребра этого не выдержат и сломаются.
«Вот она, цена героизма, — вяло, отстраненно подумала я, наблюдая за тем, как пылинка медленно кружится в луче света в двух цунях от моего носа. — Матушка всегда говорила, что спасение Империи вредит цвету лица. Но она не упоминала, что это превращает кости в жидкую кашу. Я больше никогда в жизни не встану. Я объявлю этот кусок мрамора своей суверенной территорией и буду править отсюда. Лежа».
Внезапно мерный шум вокруг прорезал один-единственный, полный неподдельной паники крик.
— Ю-Ри!
Звук чьих-то стремительных, срывающихся на бег шагов сотряс пол рядом со мной.
В поле моего затуманенного зрения ворвалась фигура. Ли Джин, Наследный Принц Империи, только что вернувший себе трон и подавивший величайший мятеж столетия, рухнул на колени прямо в грязные лужи натасканной с улицы воды и чьей-то крови, совершенно не заботясь о сохранности своих царственных одежд.
Его руки, дрожащие так сильно, что это было заметно даже мне, легли на мои плечи. Он не смел перевернуть меня, видимо, боясь, что я ранена, что клинок какого-нибудь затаившегося убийцы всё же нашел свою цель в суматохе битвы.
— Ю-Ри.. Боги, нет.. Чон Ю-Ри, посмотри на меня! Открой глаза! Лекаря! Немедленно лекаря сюда! — его голос сорвался, превратившись в хриплый, отчаянный рык, эхом отразившийся от расписанного золотом потолка.
Я с тихим, мучительным вздохом заставила свои веки подняться.
Лицо Ли Джина нависало надо мной. Оно было бледным, искаженным чистейшим, неконтролируемым ужасом. Темные волосы окончательно выбились из-под ленты, прилипнув ко лбу. Его глаза, обычно такие глубокие и властные, сейчас безумно метались по моему телу, выискивая раны.
— Ваше.. Высочество, — прошептала я, мне стоило колоссальных усилий разомкнуть пересохшие губы. — Вы кричите.. прямо мне в ухо. Моя голова и так раскалывается на тысячи маленьких, очень раздражительных осколков.
Услышав мой голос, он замер. Его дыхание на секунду остановилось, а затем вырвалось из груди длинным, судорожным выдохом, полным такого абсолютного облегчения, что у меня самой защемило в груди.
Мужчина осторожно, словно я была сделана из тончайшего стекла эпохи Мин, подвел руку под мои плечи и слегка приподнял мою голову с холодного мрамора, вторая его ладонь бережно коснулась моей грязной щеки.
— Ты жива, — выдохнул он, не отрывая от меня обжигающего взгляда. — Где болит? Куда они тебя ранили?
— Меня ранила.. гравитация, — я медленно моргнула, пытаясь сфокусироваться на его лице. — И ваша невероятная склонность к драматизму. На мне нет ни царапины. Моя кровь вся внутри. Просто.. её там как-то маловато осталось.
— Ты потеряла сознание. Я обернулся, а ты лежала на полу, как.. — он не смог договорить это страшное слово, его челюсти сжались. Принц попытался подвести вторую руку под мои колени. — Я отнесу тебя к лекарям.
— Нет, — я вяло, но упрямо мотнула головой, насколько позволила его поддерживающая рука. — Оставьте меня здесь.
Ли Джин нахмурился, тревога в его глазах сменилась глубоким непониманием.
— Что значит «оставьте»? Пол ледяной, Ю-Ри, твое платье насквозь промокло. Ты заболеешь, нам нужно уйти отсюда.
— Вы не понимаете, мой Принц, — я закрыла глаза, наслаждаясь твердостью опоры под спиной. — Я достигла предела, моя внутренняя чаша энергии пуста. Там даже на донышке ничего не плещется. Если вы сейчас попытаетесь меня поднять, перенести, усадить или, не дай боги предков, заставите идти — я просто распадусь на атомы. Этот пол — мой новый дом. Прикажите Су-Джин принести сюда подушки. И, возможно, небольшую жаровню. Я останусь жить в Тронном Зале, здесь хорошая акустика, можно стонать с эхом.
Ли Джин застыл, он смотрел на меня несколько долгих секунд, пытаясь осознать услышанное.
Вокруг нас, на почтительном расстоянии, замерли гвардейцы, евнухи и Му-Мён. Они стали свидетелями того, как жестокий, бескомпромиссный Наследный Принц стоит на коленях в луже перед девчонкой, которая на полном серьезе требует обустроить ей спальню посреди зала государственных приемов.
Уголок губ Ли Джина дрогнул, а затем и второй. Напряжение, сковывавшее его лицо, внезапно исчезло, и он издал короткий, хриплый смешок, который быстро перерос в тихий, содрогающийся смех.
Это был смех человека, который только что посмотрел в лицо смерти, потерял всё, вернул всё обратно, и теперь понял, что самое безумное, непредсказуемое и прекрасное существо в этом Дворце сейчас жалуется ему на отсутствие подушек на мраморе.
— Вы неисправимы, Чон Ю-Ри, — пробормотал он сквозь смех, качая головой, его глаза, влажные от недавнего ужаса, теперь искрились невероятной теплотой. — Даже после того, как вы в одиночку сломали дух трем главарям восстания и спасли династию, ваша единственная амбиция — это лечь поудобнее.