Страница 53 из 80
Глава 25
Глава 25
Изгнание моего буйного брата обратно на Юг прошло на удивление гладко. Мин-Хо, чья гордость была слегка уязвлена моим железным веером, а картина мира непоправимо сломана осознанием того, что его «слабая» сестра обладает аурой серийного убийцы, покинул столицу на следующее же утро.
Перед отъездом он долго жал руку Наследному Принцу, клялся в вечной преданности и просил «беречь это непредсказуемое чудовище». «Чудовищем», разумеется, была я. Ли Джин, сохраняя поистине императорское достоинство, заверил его, что я нахожусь под самой надежной опекой во всей Империи.
Когда пыль от копыт лошади моего брата улеглась, в Павильон Убывающей Луны вернулась благословенная, исцеляющая тишина. Я намеревалась посвятить следующие несколько дней интенсивной медитации в горизонтальном положении, дабы восстановить баланс энергии, безнадежно растраченной на эти родственные разборки.
Но у судьбы и Наследного Принца, как всегда, были совершенно иные планы на мою жизнь.
Наступил вечер Праздника Первой Луны.
Для столицы это было время всеобщего безумия. Городские улицы освещались тысячами бумажных фонарей, люди жгли костры, чтобы отпугнуть злых духов, и ели сладости, призывая удачу в новом году. Воздух за стенами Дворца звенел от барабанов, песен и смеха.
Даже в моем изолированном павильоне было слышно приглушенное эхо этого грандиозного празднества.
Я возлежала на своей любимой кедровой кушетке, облаченная в мягкий домашний халат цвета бледного персика. В одной руке я держала нефритовый гребень, лениво пропуская сквозь зубья свои длинные волосы, а другой тянулась к блюдцу с засахаренными орехами.
Бумажные створки дверей бесшумно разъехались.
Я не обернулась, так как знала, чьи это шаги. Ли Джин научился входить в мои покои так же тихо, как Му-Мён, хотя его аура всегда выдавала его присутствие — плотная, властная, но теперь лишенная той подозрительности, что была в начале нашего знакомства.
— Ваше Высочество, — произнесла я, не отрываясь от расчесывания волос. — Вы сегодня пришли без свитков? Какое облегчение. Мой разум отказывается считать налоги в праздник.
— Оставьте гребень, Ю-Ри, — раздался его низкий, спокойный голос. — И оденьтесь теплее. Мы уходим.
Моя рука с гребнем замерла в воздухе. Я медленно повернула голову.
Ли Джин стоял посреди комнаты, и его вид заставил меня моргнуть дважды, чтобы убедиться, что это не сон. На нем не было ни драконьих вышивок, ни парадной короны, ни даже тяжелого шелкового халата. Принц был облачен в простой, но добротный темный турумаги — длинное верхнее пальто, которое носили обычные горожане и благородные ученые во время неофициальных выходов. Волосы были скромно собраны и перехвачены темной лентой. Никакого золота, никакого нефрита.
В руках он держал женский чан-от — плотную накидку с капюшоном, подбитую мехом, темно-вишневого цвета.
— Уходим? — я недоверчиво прищурилась. — Куда? Дворец горит? Фракция «Красного Журавля» перешла к открытому мятежу?
— Дворец стоит на месте, — он подошел ближе и положил накидку на край моей кушетки. — А мы идем в город, на фестиваль.
Я посмотрела на накидку, затем на него, и искренне, от души рассмеялась.
— Ваше Высочество, ваша шутка поистине удалась. А теперь, если позволите, я продолжу свой вечерний туалет. Выход в город? В самую толпу? В эту грязь, шум и суету? Да я скорее соглашусь переписать весь архив династии от руки, чем добровольно покину пределы своего теплого пола.
Ли Джин не улыбнулся. Он смотрел на меня с той непреклонной решимостью, которая пугала меня больше любых его приказов.
— Это не просьба, моя Тень, — мягко, но твердо сказал он. — Это повеление. Я не покинул эти стены ни разу за последние полгода не по государственным делам. И вы, как я погляжу, собираетесь врасти в эту кушетку. Сегодня мы будем обычными людьми. Вставайте.
— Вы сошли с ума, — я в ужасе подтянула под себя ноги. — Вы — Наследный Принц! А если вас узнают? А если там убийцы? Му-Мён сойдет с ума от беспокойства!
— Му-Мён и Тэ-О будут идти в десяти шагах от нас, переодетые купцами, — спокойно парировал он. — А чтобы меня не узнали, я надел это. — Он коснулся воротника своего простого пальто. — И вы наденете чан-от. Капюшон скроет ваше лицо. Идемте, Ю-Ри.
Он протянул мне руку.
Его ладонь была открытой, мозолистой, ждущей. Я смотрела на нее, чувствуя, как внутри меня разворачивается жестокая битва между моей святой ленью и тем странным, пугающим трепетом, который возникал каждый раз, когда этот человек смотрел на меня вот так. Будто я была для него самым важным существом в этой Империи.
— Если мне отдавят ноги в толпе, — проворчала я, вкладывая свои пальцы в его горячую руку, — я потребую, чтобы вы лично несли меня обратно во Дворец на своей спине.
— Договорились, — его губы дрогнули в улыбке. Одним легким движением он помог мне подняться.
Су-Джин, появившаяся словно из-под земли, помогла мне переодеться в простое, но теплое платье из темной шерсти. Я набросила на плечи вишневый чан-от, накинув капюшон так, что он скрывал половину лица, оставляя открытыми лишь глаза.
Мы покинули Дворец не через главные ворота, а через неприметную боковую калитку в стене Северных садов, предназначенную для слуг, вывозящих золу. Тэ-О и Му-Мён, выглядевшие в своих нарядах торговцев до нелепого сурово, уже ждали нас там. Они лишь молча кивнули, растворяясь в тенях переулка.
Стоило нам сделать несколько десятков шагов от высоких дворцовых стен, как нас поглотил совершенно иной мир.
Столица бурлила. Улица Чонно превратилась в реку света и звука. Над головами, переброшенные от крыши к крыше, висели гирлянды из тысяч бумажных фонарей — красных и синих. Их теплый свет заливал лица прохожих, превращая ночной мороз в уютную зимнюю сказку.
Пахло жареными каштанами, растопленным сахаром, соевой пастой и хвоей. Звуки барабанов и флейт смешивались с криками уличных торговцев и восторженным визгом детей.
Я инстинктивно сжалась, чувствуя себя песчинкой в этом водовороте жизни. Толпа всегда пугала меня. Слишком много неконтролируемой энергии, слишком много резких движений.
Вдруг я почувствовала, как крепкая, надежная рука Ли Джина обхватила меня за талию, притягивая вплотную к своему боку.
— Держитесь ближе, — его голос прозвучал у самого моего уха, заглушая шум улицы. — И не отпускайте.