Страница 29 из 80
Глава 13
Глава 13
Утро в Павильоне Убывающей Луны всегда начиналось с тягучего спокойствия. Я любила просыпаться медленно, словно жемчужина, постепенно всплывающая со дна теплого моря. Никаких резких звуков, никаких криков петухов — дядя Тэ-О давно позаботился о том, чтобы вся живность, осмеливающаяся шуметь в радиусе полета стрелы, находилась за пределами моего двора.
Сквозь бумагу решетчатых окон сочился бледный, жемчужный свет раннего утра. Система ондоль всё так же преданно отдавала свое тепло, согревая кедровое дерево пола и мою поистине императорскую кушетку.
Я сладко потянулась под слоями пуховых одеял, чувствуя, как расслабляются мышцы. Мой план на день был грандиозен своей пустотой: выпить отвар из шиповника, прочесть еще две главы романа о страданиях ученого и, возможно, позволить Су-Джин сделать мне массаж плеч.
Я лениво перевернулась на бок, собираясь зарыться лицом в соседнюю подушку, и моя рука, выскользнувшая из-под теплого укрытия, наткнулась на что-то твердое.
Это «что-то» не было ни подушкой, ни шелковым валиком. Оно было теплым и обтянуто плотной тканью. И это «что-то» ритмично, и глубоко дышало.
Мои глаза распахнулись. Сон слетел с меня так стремительно, словно меня окатили ледяной водой из горного источника.
Я замерла, боясь даже вздохнуть, и скосила глаза вниз, за край своего необъятного ложа.
Там, прямо на полу, прислонившись спиной к резному деревянному основанию моей кушетки, сидел человек. Точнее, полулежал, откинув голову назад так, что его затылок упирался в край моего матраса.
Наследный Принц Ли Джин.
Владыка Империи, гроза коррумпированных чиновников и человек, чьего гнева боялись даже генералы, спал на полу в покоях своей компаньонки, словно бездомный пес, нашедший теплое крыльцо. Его длинные ноги в белых посон были вытянуты вперед, правая рука безвольно покоилась на колене, а левая — всего в нескольких цунях от моей свесившейся ладони. Рядом с ним на натертом воске полу тускло поблескивали ножны его меча.
Мой разум, обученный матушкой анализировать любую угрозу за доли секунды, начал лихорадочно выстраивать цепочку вероятностей.
Как он здесь оказался? Почему Тэ-О его пропустил? Ах да, потому что он Наследный Принц, и если он пришел без злых намерений, остановить его значило бы развязать войну прямо в моем дворе.
Но почему он спит на полу?
Я осторожно приподнялась на локте и всмотрелась в его лицо.
При дневном свете, лишенном сглаживающих теней ночных фонарей, масштаб его истощения пугал. Темные круги под глазами походили на синяки. Кожа приобрела нездоровый, пепельный оттенок, скулы заострились так сильно, что казалось, об них можно порезаться. Даже во сне между его бровями сохранялась напряженная складка, словно он продолжал решать государственные дела где-то в глубине своих грез.
Принц не просто уснул, он провалился в беспамятство от абсолютного переутомления.
В моей груди шевельнулось странное, непрошенное чувство. Жалость? Нет, я не знала жалости. Сочувствие? Возможно.
Я посмотрела на его напряженные, даже во сне, плечи. В павильоне было тепло, но от пола всё равно тянуло прохладой, а на Принце был лишь тонкий ночной халат поверх нижних одежд.
Логика подсказывала мне: нужно немедленно разбудить его. Нахождение Наследного Принца в спальне незамужней аристократки — это скандал, способный разрушить мою репутацию и уничтожить мой план на тихую жизнь. Нужно было деликатно кашлянуть, упасть в обморок для вида или позвать слуг.
Но моя лень взяла верх.
Будить его — значит вступать в диалог. Диалог с Ли Джином всегда требует колоссальных умственных усилий. Он начнет оправдываться, или злиться, или снова обсуждать налоги на соль. А я еще даже не позавтракала. К тому же, будить измотанного зверя — плохая примета.
«Пусть спит, — решила я, опускаясь обратно на подушки. — От спящего мужчины проблем гораздо меньше, чем от бодрствующего».
Однако оставлять его мерзнуть на голом дереве было бы верхом негостеприимства. Я осторожно, миллиметр за миллиметром, стянула со своих ног плотное мятное покрывало, подбитое пухом.
Свесившись с края кушетки, я затаила дыхание. Одно неверное движение — и его рефлексы сработают. Я помнила, как отец мог сломать руку слуге, случайно коснувшемуся его во сне.
Я плавно, словно набрасывала сеть на осторожную птицу, опустила покрывало на плечи Ли Джина. Ткань легла на его грудь, укрывая от утреннего холода.
Принц едва заметно вздрогнул. Его рука инстинктивно дернулась к мечу, но, почувствовав знакомый запах лотоса и сандала, исходящий от моего покрывала, он глубоко выдохнул. Его мышцы расслабились, складка на лбу немного разгладилась. Он чуть повернул голову, инстинктивно утыкаясь носом в край, и продолжил спать.
Я откинулась на спину, чувствуя себя так, словно только что принесла сотню ведер воды.
— Героизм утомляет, — пробормотала я беззвучно, закрывая глаза. — Надеюсь, боги зачтут мне этот акт милосердия.
Я планировала подремать еще полчаса, а затем как-нибудь деликатно выпроводить его до того, как проснутся служанки. Но я недооценила коварство дворцового расписания.
Примерно через время горения одной короткой палочки благовоний тишину коридора разорвал легкий, суетливый топот.
Это была Су-Джин, и она была не одна. Сквозь бумажные стены я услышала густой, подобострастный баритон Главного евнуха Чхве, который, видимо, пришел передать мне какое-то утреннее послание от Двора.
«О, демоны преисподней», — только и успела подумать я.
Скрип, створки дверей бодро разъехались в стороны.
— Госпожа! Я принесла ваш утренний.. — звонкий голос Су-Джин оборвался на самой высокой ноте.
Звук падающего медного таза с водой расколол нарушил тишину подобно грому. Вода с плеском растеклась по деревянному полу.
Следом раздался судорожный, хриплый вдох Главного евнуха.
Я медленно села на постели, даже не пытаясь изобразить удивление. Мое лицо сохраняло выражение каменной буддийской статуи.
Эта сцена была достойна кисти лучшего художника Империи, рисующего картины для запретных романов.
В дверях, с круглыми от ужаса глазами, застыли служанка и Главный евнух. А у моего ложа, укрытый моим одеялом, спал Наследный Принц.
Грохот упавшего таза сработал безотказно. Ли Джин проснулся, в долю секунды его глаза распахнулись, рука взметнулась, выхватывая меч из ножен с стальным лязгом.