Страница 23 из 80
Глава 11
Глава 11
Обещания Наследного Принца, в отличие от клятв большинства мужчин во Дворце, имели вес.
Ровно в час Козы, когда солнце уже начало свой неспешный спуск к западному горизонту, тишину Павильона Убывающей Луны нарушило пыхтение. Шестеро крепких дворцовых евнухов, обливаясь потом, внесли в мой главный зал предмет мебели, который по праву мог считаться произведением искусства и венцом человеческой инженерной мысли.
Это была кушетка. Но не та узкая, жесткая скамья для дневного отдыха, которую предпочитали аскеты-ученые. О, нет. Это было ложе, вырезанное из цельного куска ароматного кедра, достаточно широкое, чтобы на нем можно было лежать раскинув руки. Вместо традиционной плетеной циновки на деревянном основании покоился матрас толщиной в ладонь, набитый тончайшим пухом северных птиц. Сверху его покрывал чехол из прохладного мятного шелка, а по краям высились горы подушек всевозможных форм и размеров, расшитых серебряными журавлями.
Я стояла в дверях своей спальни, облаченная в легкий домашний халат, и смотрела на это великолепие с благоговением, которое паломники испытывают перед святыней.
— Поставьте её здесь, — я величественно указала веером на место у большого окна, откуда открывался вид на старую сосну. — И проследите, чтобы она стояла идеально ровно. Малейший перекос нарушит циркуляцию моей энергии Ки.
Когда измученные евнухи удалились, я подошла к своему новому трону и медленно, с наслаждением опустилась на него. Пух послушно принял форму моего тела. Шелк ласково холодил кожу. Я закрыла глаза и издала тихий вздох абсолютного, ничем не замутненного счастья.
— Жизнь наконец-то обретает смысл, — пробормотала я.
Су-Джин, тихо шурша юбками, поставила рядом со мной низкий столик из красного дерева. На нем уже красовалась пиала с теплым чаем из хризантем и серебряное блюдо, доверху наполненное крупным, полупрозрачным зеленым виноградом. Каждая ягода была тщательно очищена от кожицы и косточек — процесс, занимавший у бедной служанки не меньше часа, но необходимый для моего душевного равновесия. Ведь жевать кожицу было так утомительно.
Я взяла одну ягоду, отправила её в рот и приготовилась к долгому, сладкому послеобеденному сну.
Но Дворец не терпит долгого счастья.
Снаружи раздались тяжелые шаги. Дядя Тэ-О, дежуривший на веранде, тихо произнес слова приветствия, и бумажные двери моего зала разъехались в стороны.
На пороге стоял Наследный Принц Ли Джин.
За ним следовали двое слуг, сгибающихся под тяжестью огромных деревянных коробов. Короба были доверху забиты свитками, перевязанными красными и синими лентами — официальными документами министерств.
Ли Джин сделал жест рукой, и слуги, опустив ношу на пол, безмолвно растворились в коридоре, плотно закрыв за собой двери.
Я даже не подумала встать. Лишь приоткрыла один глаз и лениво оглядела представшую передо мной картину.
Принц был облачен в строгий темно-зеленый гванбок — официальное одеяние для повседневной работы, без лишних золотых драконов, но с безупречно жестким воротником, который заставлял держать подбородок неестественно высоко. Его лицо было напряженным, между бровями залегла глубокая складка, а в глазах плескалась та самая темная, грызущая усталость человека, который несет на себе вес Неба и Земли.
Он окинул взглядом мою кушетку, меня, утопающую в подушках, и блюдо с очищенным виноградом. Уголок его рта дернулся.
— Я вижу, Леди Чон, вы уже подготовились к изнурительному государственному труду, — произнес он, и в его низком голосе прозвучала нотка мрачной иронии.
— Ваше Высочество, — я изящно поднесла ко рту еще одну виноградину. — Оружейник должен точить свой меч, а стратег должен лелеять свой покой. Вы принесли с собой запах старой туши и невыносимой тоски. Могу я надеяться, что эти деревянные ящики — подарок мне на новоселье, полный драгоценных шелков?
— Это налоги Западной провинции, прошения о помиловании, отчеты о передвижении войск и три торговых диспута, — сухо ответил Ли Джин, подходя к низкому столику, который Су-Джин спешно поставила в центре комнаты, подальше от моей кушетки.
Принц опустился на жесткую подушку. Его спина была прямой, как бамбуковый стебель. Он развернул первый свиток, и в тишине комнаты раздался сухой, царапающий звук бумаги.
— Вы обещали мне свой ум, Ю-Ри. Контракт вступил в силу. У нас есть три часа до вечернего заседания Малого Совета, и я намерен использовать каждую вашу мысль.
Я тихо застонала, перекатываясь на бок и подпирая голову рукой. Мой локоть утонул в персиковом шелке.
— Вы безжалостны. Но раз уж я продала свою душу трону за эту великолепную кушетку.. читайте. Только, умоляю, без этих витиеватых дворцовых вступлений. Опускайте хвалу предкам и переходите сразу к цифрам. От поэзии у меня несварение желудка.
Ли Джин бросил на меня короткий, острый взгляд поверх свитка. В нем промелькнуло нечто похожее на восхищение моей наглостью. Во всем Дворце никто не смел так разговаривать с будущим Императором. Но в этом и заключался смысл нашей сделки. Здесь, за закрытыми дверями, не было правителя и подданной. Здесь были два ума, играющие в самую опасную игру в Империи.
— Хорошо. Перейдем к сути, — он отложил первый свиток и взял другой, перевязанный красной лентой с печатью Министерства Финансов. — Фракция «Красного Журавля» подала петицию. Они настаивают на немедленном увеличении налога на добычу соли на десять процентов.
— Аргументация? — лениво спросила я, жуя виноград.
— Официальная причина — необходимость пополнения казны для укрепления северных крепостей в преддверии зимы. Они предоставили подробнейшие расчеты. Если мы поднимем налог, казна получит дополнительно полмиллиона лян серебра. Министр Обороны, возглавляющий «Восточный Ветер», категорически против. Он кричит, что повышение налога ударит по крестьянам, соль станет недоступной, начнется цинга и бунты.
Ли Джин потер виски длинными, тонкими пальцами.
— На Совете они спорили два часа. У каждого своя правда. Армии действительно нужны деньги, северные рубежи ветшают. Но бунт в южных и восточных провинциях сейчас, когда Император болен, станет катастрофой. Что вы скажете, моя Тень?
Я закрыла глаза. Перед моим мысленным взором развернулась невидимая карта Империи, испещренная торговыми путями и линиями влияния кланов. Мой мозг, обученный матушкой анализировать мотивы людей, а не их слова, начал отсекать шелуху.
— Ваше Высочество, вы когда-нибудь видели, как выпаривают соль из морской воды на Юге? — спросила я, не меняя позы.