Страница 21 из 80
— О, нет, нет, нет, — я резко села на постели, забыв о правилах приличия. Одеяло сползло, обнажив плечи, но мне было не до этого. — Стоп. Я отказываюсь. Это звучит как полноценная государственная должность! Это бессонные ночи, ранние подъемы, необходимость носить эти ужасные парчовые корсеты! Ваше Высочество, вы предлагаете мне каторгу! Отправьте меня домой. Я обещаю, что забуду всё, что видела, и никогда не покину пределов Юга!
— Вы никуда не поедете, Леди Чон, — произнес он. — Вы уже в игре. Фракция «Красного Журавля» видела, как вы выбили у меня чашку. Они не дураки и сложат два и два. Если я отпущу вас, вы не доедете до поместья живой. Ваш паланкин найдут на дне ущелья.
Холодок пробежал по моей спине. Он был прав. Мое «случайное» падение было слишком удачным. Я стала мишенью.
— Я предлагаю вам защиту, — мягче добавил Принц. — Всю мощь Императорской гвардии. Богатства, о которых ваш клан мог только мечтать. Доступ к лучшим шелкам, драгоценностям и яствам. А взамен мне нужен ваш ум.
Я посмотрела на пустой свиток с красной печатью. Затем на Ли Джина.
— Значит, я пленница, — констатировала я. — Пленница, которую заставят работать.
— Вы союзник. И поэтому я принес пустой свиток. Вы можете вписать туда любые условия. Любые требования к вашему комфорту. Если вы согласитесь быть моими глазами в тени, я соглашусь на ваши капризы на свету.
Мой мозг, который я так старательно пыталась отключить, заработал на полную мощность.
Если я откажусь, он всё равно найдет способ заставить меня остаться. Приказом Императора или шантажом через семью. Он одержим идеей выживания, и он вцепился в меня, как утопающий в бревно.
Но если я соглашусь.. я могу установить свои правила.
Я медленно протянула руку из-под одеяла. Взяла кисть и обмакнула её в чернильницу.
Ли Джин затаил дыхание, наблюдая за каждым моим движением.
— Мои условия не подлежат обсуждению, Ваше Высочество, — произнесла я, изящно выводя первый иероглиф на плотной бумаге.
— Я слушаю, — кивнул он.
— Пункт первый, — я писала медленно, наслаждаясь моментом. — Я не буду присутствовать на утренних заседаниях Совета. Никаких подъемов до того момента, как солнце не пересечет зенит. Я — существо ночное, мой разум просыпается только к полудню.
Принц нахмурился, но кивнул.
— Приемлемо. Документы будут доставляться вам после обеда.
— Пункт второй, — я продолжила писать. — Я освобождаюсь от всех официальных чаепитий, цветочных турниров, поэтических вечеров и прочего женского лицемерия. Мое присутствие рядом с вашей матушкой и женами министров вызывает у меня нервную сыпь. Я буду общаться только с вами.
Уголок его губ снова дернулся вверх.
— Согласен. Вдовствующей Императрице я скажу, что вы слишком поглощены молитвами о моем здравии.
— Пункт третий, — я посмотрела ему прямо в глаза. — В вашем личном кабинете, Ваше Высочество, слишком жесткие стулья. И там пахнет тоской. Я требую, чтобы туда принесли самую мягкую кушетку, набитую гусиным пухом. И я буду лежать на ней во время наших совещаний. Если вы хотите, чтобы мой мозг работал, мое тело должно находиться в состоянии абсолютного покоя.
Ли Джин закрыл лицо рукой, его плечи затряслись от беззвучного смеха. Это был первый раз, когда я видела, чтобы он смеялся так искренне, сбросив маску холодного правителя.
— Вы невыносимы, Чон Ю-Ри, — прохрипел он сквозь смех. — Вы просите привилегий, которых не имеет даже Император.
— Император не спасает вас от отравленного чая, мой Принц. Так что? Кушетка и неограниченный доступ к дворцовым десертам. Засахаренная клубника, медовые лепешки и чай из молодых листьев.
— Хорошо, — он отнял руку от лица, его глаза блестели. — Кушетка, десерты, отсутствие ранних подъемов. Но у меня тоже есть одно условие, Леди Чон. И оно не вписывается в этот свиток, потому что оно касается вашей чести.
Я перестала писать и отложила кисть.
— Какое же?
Ли Джин поднялся с пола. Он подошел к моей кровати так близко, что его колени коснулись края матраса, и наклонился надо мной.
В полумраке его лицо оказалось в опасной близости от моего. Я видела каждую длинную ресницу, чувствовала тепло его дыхания. От него всё еще пахло холодом улицы, но теперь к этому запаху примешивался тонкий, волнующий аромат дорогого мускуса.
— Вы не лжете мне, — его голос стал бархатным шепотом, пробирающим до костей. — Никогда. Вы можете притворяться дурочкой перед всем миром. Вы можете зевать на приемах и жаловаться на сквозняки. Но когда двери моего кабинета закрываются.. вы снимаете маску. Со мной вы будете настоящей. Вы будете тем самым клинком, Ю-Ри.
Мое сердце забилось быстрее. Не от страха, а от чего-то совершенно иного. От того, как он произнес мое имя. Как он смотрел на меня, признавая мою суть, которую я так отчаянно прятала.
Мужчина не пытался меня переделать. Он просил лишь о доверии в мире, где доверие стоило дороже жизни.
Я сглотнула, пытаясь сохранить остатки своего хладнокровия.
— Быть настоящей — это очень утомительно, Ваше Высочество, — прошептала я, не отводя взгляда.
— Я помогу вам нести эту тяжесть, — он медленно, словно боясь, что я отстранюсь, поднял руку.
Его пальцы, жесткие, с мозолями от меча и поводьев, коснулись моей щеки. Это было мимолетное, почти невесомое прикосновение. Он заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо. Его кожа обжигала.
В этот миг пространство между нами наполнилось густым, электрическим напряжением. Это не было политикой. Это не было стратегией.
Это был мужчина, который смотрел на женщину. И женщина, которая вдруг поняла, что её идеально спланированная, ленивая жизнь дала безвозвратную трещину.
Я замерла, боясь пошевелиться, чтобы не разрушить это хрупкое мгновение.
— Договорились? — тихо спросил он, его рука всё еще находилась в миллиметре от моего лица.
— Договорились, — выдохнула я. — Но если вы разбудите меня раньше полудня.. я подсыплю вам в чай снотворное.
Ли Джин тихо рассмеялся, отстраняясь. Наваждение рассеялось, но воздух всё еще казался горячим.
Он взял свиток с моими условиями, пробежался по ним взглядом, усмехнулся и свернул его.
— Я пришлю евнухов с кушеткой завтра после обеда, моя Тень, — произнес он уже у самых дверей. — Спите. Империя подождет до завтра.
Двери за ним закрылись.
Я осталась одна в полумраке Павильона Убывающей Луны. Моя щека всё еще горела там, где её коснулись его пальцы.
Я посмотрела на свои руки, они слегка дрожали.