Страница 17 из 80
Это была открытая насмешка над моим военным происхождением. Попытка выставить меня грубой варваркой среди утонченных столичных цветов.
Я медленно открыла глаза. Перевела взгляд с её кричаще-золотого украшения на двойной подбородок.
— О, Госпожа, — мой голос был тихим. — Вы совершенно правы. Звук стали весьма утомителен для слуха. Именно поэтому моя матушка всегда говорила: истинная сила женщины не в том, чтобы держать клинок, а в том, чтобы заставить мужчин сложить оружие у её ног. К сожалению, упражнения с пяльцами требуют колоссального напряжения зрения. Я предпочитаю беречь глаза. Они нужны мне, чтобы любоваться красотой Императорских садов. И вашим, несомненно, выдающимся вкусом в выборе тканей. Желтый цвет так.. смело подчеркивает ваш аппетит к жизни.
Вокруг повисла звенящая тишина. Женщины прикрыли рты веерами, скрывая потрясенные вздохи. Назвать жену Министра толстой, завуалировав это под комплимент цвету платья — это был высший пилотаж дворцовой риторики.
Краем глаза я заметила, как дрогнули плечи Ли Джина. Он беззвучно рассмеялся, отвернувшись к окну, чтобы скрыть улыбку.
Супруга Министра Финансов побагровела, но ответить не успела, в этот момент началась церемония подачи особого чая.
Евнухи внесли в зал низкие лакированные столики. Главная придворная дама, женщина с непроницаемым лицом, лично начала разливать напиток из изысканного фарфорового чайника эпохи Мин.
— Это редчайший сорт «Серебряные Иглы», собранный на высокогорных плантациях при свете полной луны, — пропела Императрица Хван. — Он дарует ясность ума и долголетие. Прошу, угощайтесь.
Придворная дама приблизилась к нашему возвышению. Она плавно опустилась на колени и наполнила сначала пиалу Императрицы, затем изящным движением перешла к Наследному Принцу.
Горячая жидкость бледно-золотистого цвета полилась в чашку Ли Джина. Пар поднялся вверх.
И в этот самый момент мой нос, унаследовавший от матери не только изящную форму, но и дьявольскую чувствительность, уловил едва заметный, почти призрачный нюанс.
Сквозь тонкий, цветочный аромат «Серебряных Игл» пробился другой запах. Горьковато-сладкий. Слегка отдающий старой медью и прелыми персиками.
Моя кровь, до этого лениво текшая по венам, внезапно превратилась в ледяную крошку. Сонливость испарилась, выжженная вспышкой чистейшего адреналина.
Я знала этот запах.
Матушка Юн Сора, чье имя в столице было синонимом слова «яд», часто рассказывала мне перед сном не сказки о феях, а занимательные истории из своей бурной молодости. Она учила меня выживать. «Ю-Ри, — говорила она, лениво перебирая мои волосы, — если когда-нибудь твой чай запахнет старыми монетами и перезрелым фруктом, не пей его. И не давай пить тому, кто тебе дорог. Это „Вдовий Вздох“, яд из пустынь Севера. Он не убивает сразу, яд имитирует крайнюю усталость. Сердце начинает биться реже, кровь густеет, и через три луны человек тихо умирает во сне от „неизвестной хвори“».
Точно так же, как сейчас угасал Император Ли Хён.
Я скосила глаза на Принца. Ли Джин, не подозревая об опасности, уже поднял руку, чтобы взять пиалу. В его движениях сквозила смертельная усталость; он надеялся, что чай действительно подарит ему хоть каплю бодрости.
Мой мозг работал со скоростью падающей стрелы.
Если я закричу «Яд!», меня тут же обвинят в клевете. Чашку унесут, подменят доказательства, а меня бросят в темницу за оскорбление придворной дамы и срыв церемонии.
Если я попытаюсь выхватить чашку силой, Ли Джин, будучи тренированным воином, инстинктивно перехватит мою руку, и чай всё равно окажется у него.
Нужно было действовать быстро, грубо и в полном соответствии с моим безупречным образом.
Принц поднес пиалу к губам, пар уже коснулся его подбородка.
Я сделала глубокий вдох. Расслабила все мышцы тела, превращаясь в неуклюжий, тяжелый мешок с костями и парчой.
Изобразив приступ внезапной слабости, я томно вздохнула и.. «случайно» потеряла равновесие. Мое тело завалилось вправо. Мой локоть, утяжеленный слоями жесткого шелка, с невероятной точностью и размахом врезался прямо в предплечье Ли Джина.
Удар был рассчитан идеально.
Пиала выскользнула из пальцев Принца. Драгоценный фарфор со звоном ударился о край лакированного столика и разлетелся на куски.
Обжигающе горячий чай плеснул прямо на колени Наследного Принца, пропитывая его роскошные темно-синие штаны с серебряными драконами.
Зал ахнул. Единый, коллективный вздох ужаса пронесся по павильону. Музыка смолкла, придворные дамы побледнели.
Пролить горячий напиток на одежды Наследного Принца, испортить императорский шелк, нарушить священную церемонию — за меньшее людей секли плетьми на площади.
Ли Джин резко вскочил. От неожиданности и боли от горячего чая его лицо исказилось. Он посмотрел на свои испорченные одежды, затем на разбитую чашку, а затем перевел абсолютно испепеляющий, темный от гнева взгляд на меня.
— Вы.. — его голос был тихим, но в нем слышался рокот надвигающегося землетрясения. — Вы превзошли саму себя в своей непостижимой неуклюжести, Леди Чон.
Я тут же рухнула на пол, уткнувшись лбом в ковер. Мое сердце колотилось, голос дрожал от безупречно сыгранного испуга.
— О, Ваше Высочество! Простите эту ничтожную! Моя вина безмерна! — я запричитала так жалобно, что даже мне самой стало себя жаль. — Моя спина.. она внезапно онемела от долгого сидения! Я потеряла контроль над своим жалким телом! Горячий пар от чая обжег мои чувствительные ноздри, и у меня закружилась голова! О, я заслуживаю смерти за то, что испортила ваши великолепные одежды!
Я ползала у его ног, судорожно промокая пятна на ковре своим вышитым платком. Но делала я это не просто так. Пока я изображала панику, мой платок надежно впитал в себя драгоценные капли пролитого чая. Доказательство было у меня в руках. Я незаметно спрятала его в глубокий рукав чогори.
Императрица Хван поднялась со своего места. Её лицо было маской холодного негодования, но в глазах я успела заметить тень досады. Покушение сорвалось, из-за «неуклюжей идиотки».
— Какая вопиющая бестактность! — процедила Императрица. — Леди Чон, ваше поведение позорит клан вашего отца! Стража! Уведите её..
— В этом нет нужды, Матушка, — голос Ли Джина разрезал воздух. Он поднял руку, останавливая метнувшихся ко мне гвардейцев.