Страница 16 из 80
Глава 8
Глава 8
Утро началось с трагедии. Мой драгоценный, тщательно выстроенный график сна был грубо, безжалостно и вероломно нарушен.
Солнце еще даже не соизволило показаться над изогнутыми крышами Императорского Дворца, а в Павильон Убывающей Луны уже ворвалась целая армия дворцовых служанок. Они щебетали, как стая растревоженных воробьев, несли тазы с горячей водой, шкатулки с благовониями и многослойные одежды, вид которых вызывал у меня непреодолимое желание немедленно впасть в кому.
— Госпожа, умоляю, откройте глазки! — причитала моя верная Су-Джин, пытаясь стянуть с меня теплое пуховое одеяло. — Наследный Принц прислал личный указ! Сегодня проводится Большое Чаепитие в Павильоне Весенней Орхидеи. Императрица-мать желает видеть всех высокопоставленных дам двора и, разумеется, компаньонку Его Высочества!
Я застонала, вцепившись в край одеяла побелевшими пальцами.
— Передай Императрице-матери, что я скоропостижно скончалась от тоски по родным краям, — прохрипела я в подушку. — Или что меня укусила ядовитая многоножка. Пусть выберут вариант, который им больше по душе.
— Госпожа! — Су-Джин чуть не заплакала, её голос сорвался на писк. — Это невозможно! Отказ явиться на приглашение Императрицы — это оскорбление Трона! Нас всех казнят! И дядю Тэ-О тоже!
Упоминание Тэ-О заставило меня со вздохом, полным вселенской скорби, разжать пальцы. Я села на постели, чувствуя, как холодный утренний воздух кусает открытые плечи.
Ли Джин, этот мстительный, страдающий бессонницей тиран. Он не забыл моего вчерашнего триумфа с «плавающими подушками». О, нет. Вместо того чтобы с позором отослать меня обратно на Юг, он решил выставить меня напоказ. Ввести в змеиное гнездо, коим являлся женский двор.
Процесс облачения занял два часа. Меня терли жесткими мочалками, втирали в кожу драгоценные масла с ароматом жасмина и белого лотоса. Затем началось самое страшное — слои шелка. Нижняя юбка, средняя юбка, верхняя юбка из плотной, тяжелой парчи цвета спелой вишни, расшитая золотыми нитями. Короткий жакет-чогори с широкими рукавами, стянутый на груди широкой лентой так туго, что я могла дышать только через раз.
Но венцом этой пытки стала прическа. Дворцовые мастерицы соорудили на моей голове конструкцию, которая по весу могла соперничать со шлемом моего отца. Тяжелые косы, накладные шиньоны, украшенные десятком нефритовых и золотых шпилек. Я чувствовала, как мой позвоночник молит о пощаде.
В центр этой архитектурной катастрофы я собственноручно, под предлогом завершающего штриха, вколола свою длинную серебряную шпильку со скрытым острым концом. Оружие, маскирующееся под украшение. Привычка, перенятая у матушки.
Когда я наконец взглянула в бронзовое зеркало, из него на меня смотрела идеальная столичная аристократка. Холодная, высокомерная, закованная в броню из шелка и золота. Лишь в глубине темных глаз плескалась неподдельная, выстраданная лень и жгучее желание убивать каждого, кто заговорит слишком громко.
— Вы прекрасны, Госпожа, — благоговейно прошептала Су-Джин.
— Я похожа на праздничную повозку, которую забыли распрячь, — мрачно констатировала я. — Дай мне мой веер, тот, что с железными спицами. Если я упаду под тяжестью этой прически, он послужит мне опорой.
* * *
Павильон Весенней Орхидеи утопал в роскоши. Он располагался на берегу искусственного озера, берега которого были выложены белым камнем. Несмотря на зимнюю стужу снаружи, внутри павильона благодаря скрытым под полом печам царило настоящее лето. В огромных фарфоровых вазах цвели привезенные с юга орхидеи, наполняя воздух густым, сладким ароматом, от которого у непривычного человека могла закружиться голова.
Когда евнух громогласно объявил мое имя, десятки пар глаз вонзились в меня, подобно отравленным иглам.
Здесь собрались жены министров, принцессы крови и фаворитки Императора. Фракция «Красного Журавля» и фракция «Восточного Ветра» смешались в единый клубок пестрых шелков и фальшивых улыбок.
Я плыла по ковру с грацией умирающего лебедя, стараясь переносить вес так, чтобы не звенеть украшениями. Мой взгляд, полуприкрытый тяжелыми веками, скользнул по залу и остановился на возвышении.
Там, за главным столом, сидела Императрица Хван. Женщина поразительной, хищной красоты, чье лицо не тронули морщины, но в глазах которой читался холод вековых ледников. Мать Наследного Принца, та самая женщина, чей клан сейчас боролся за выживание.
А по правую руку от неё, с идеально прямой спиной и непроницаемым лицом, сидел Наследный Принц Ли Джин.
Сегодня он был облачен в темно-синие одежды с серебряным драконом. Его волосы были убраны под легкую церемониальную корону. Увидев меня, он едва заметно сузил глаза. Я прочла в этом взгляде мрачное удовлетворение: «Добро пожаловать в ад, Леди Чон. Посмотрим, как ваша лень спасет вас здесь».
— Десять тысяч лет жизни Императрице-матери, — я опустилась на колени так медленно, словно боролась с земным притяжением. Мои суставы жалобно хрустнули под тяжестью парчи. — Десять тысяч лет жизни Наследному Принцу. Эта ничтожная прибыла по вашему зову.
— Поднимитесь, дитя, — раздался красивый голос Императрицы. — Мы так много слышали о вас. Дочь прославленного клана Чон. Займите свое место подле моего сына. Ему не хватает.. успокаивающего присутствия.
Служанки услужливо подложили мне подушку прямо рядом со столиком Ли Джина. Расстояние между нами было ничтожно малым — достаточно было протянуть руку, чтобы коснуться его рукава. Это было беспрецедентное нарушение этикета, открытая демонстрация моего нового, пугающе высокого статуса.
Я опустилась на подушку, подавив стон, и сложила руки на коленях. От Принца пахло хвоей и чистым морозным воздухом — запахом, который удивительно диссонировал с душной, цветочной атмосферой павильона.
Чаепитие началось.
Это был изощренный ритуал психологического насилия. Дамы обменивались стихами, в которых скрывались завуалированные угрозы. Обсуждали погоду, намекая на политические бури. Я сидела, полуприкрыв глаза, и методично отключала сознание. Я достигла того состояния транса, когда тело присутствует в зале, а дух парит где-то над южными морями, выбирая сорт дыни на обед.
— Леди Чон, — внезапно ко мне обратилась супруга Министра Финансов, грузная женщина с порочным, хитрым ртом. — Говорят, в южных провинциях нравы весьма свободны. И девушки там предпочитают упражняться с мечом, а не с пяльцами. Вы, должно быть, скучаете по звуку стали в этих тихих стенах?