Идущая сквозь ад

— Ага, — поддержал его Кузя. — Нас прям так и тянет снова окунуться в эту незабываемую атмосферу ада. Вы уж там не тяните, скорее разыскивайте новые круги, а то мы от скуки сдохнем.

Лариса снисходительно улыбнулась.

— Рада, что вы не растеряли чувство юмора.

* * *

Всего пять суток понадобилось, чтобы раны зажили, а кости срослись. Демоны уступили контроль над телами людям. Кира была рада, что снова может самостоятельно двигать руками, ногами, вслух, а не мысленно произносить слова, хотя к этому пришлось привыкать. Она чувствовала себя так, словно всё это время находилась в какой-то полудрёме, порой кошмарной, потому что её часто посещали жуткие образы. А теперь пробуждалась, думая о том, как же прекрасно быть человеком, полностью быть собой. Она не сомневалась, что тоже самое ощущали и остальные члены команды. Но главное, снова хотелось действовать, строить планы. Появилась конкретная вера в то, что можно всё изменить, что рано или поздно появятся идеи, как это сделать. Возможно, не у неё, а у кого-то из её друзей, но появятся.

Одержимых перевезли обратно в Подмосковье, в психиатрическую клинику. Коган встретил их так, словно к нему приехала долгожданная родня.

— Молодцы, молодцы, — повторял он и разве что обниматься не лез. — Справились просто отлично. И вот что я вам скажу: на каждого из вас в банке открыт отдельный счёт. Сейчас на счету десять миллионов рублей, но с каждым рейдом сумма будет увеличиваться. То есть, за следующий рейд вы получите уже по двадцать миллионов, а за третий — по тридцать. Когда всё закончится, вы будете очень состоятельными людьми. Думаю, это неплохой стимул, чтобы и дальше стараться.

«Стараться выжить», — про себя добавила Кира, потому что жизнь — это и есть главный стимул. А всё остальное — полная хрень, всего лишь видимость заботы, чтобы отвлечь смертников от мрачных мыслей.

— Вы заслужили праздник, — заявил Коган, сияя как лампочка. — Вы успешно справились с задачей и это нужно отметить. Сегодня мы устроим банкет. На улице. Будет шашлык, шампанское. Если есть какие-то пожелания, я слушаю.

Кира подняла руку.

— Апельсины.

* * *

Вечером на территорию клиники санитары вынесли столы, стулья, мангал. Доставщики привезли различную еду. Застолье началось перед закатом. Присутствовали только одержимые, Коган и Лариса. Иногда из здания выходили Вуди с Андрюшей, с некоторой завистью поглядывали на банкет, и уходили обратно.

Со стороны всё выглядело так, словно группа людей просто решила устроить пикник, дабы отдохнуть после тяжёлого дня. Мирная и такая привычная картина для Подмосковья в летнюю пору.

Коган увлечённо жарил шашлык, весело уверяя всех, что в этом деле он мастер. Виталик уплетал салат «Оливье». Борис беседовал с Варей, попивая шампанское. Грибник сидел угрюмый, видимо, всё ещё злясь на своего демона за то, что тот про него говорил в красном круге и в больнице.

Кира лежала на расстеленном на траве пледе, глядела в вечернее небо. Она уже съела пять апельсинов, в животе слегка бурчало, но ей всё равно было хорошо — впервые за долгое время. Не хотелось ей сейчас думать о том, что этот пикник похож на фарс, о лжи и подлости. Мозг требовал отдыха, хотя бы недолгого.

Солнце почти скрылось за гребнем леса, его лучи пробивались сквозь кроны, будто в попытке уцепиться за уходящий день. В траве стрекотали кузнечики, гудела мошкара.

Подошла Лариса с бокалом шампанского в руке, села на краешек пледа. Сделав маленький глоток, произнесла тихо:

— Хороший вечер.

— Я тебя не приглашала, — буркнула Кира.

— Всё ещё злишься из-за того, что я твоего мужа соблазнила? Поверь, не стоит он того. Точнее — не стоил, учитывая, что его и в живых-то уже нет.

— Ты совсем что ли тупая? Плевать мне на мужа. Я злюсь из-за того, что я сейчас здесь, а мой сын непонятно где. И ты к этому причастна. Представляю, сколько судеб ты, сука, сломала.

— Врать не буду, немало, — Ларису как будто совсем не оскорбило слово «сука».

— И всё ради денег, да?

— Деньги — не главное. Есть кое-что гораздо более ценное. Например, молодость. Сколько мне, по-твоему, лет?

— Двадцать пять, тридцать, — оценила её возраст Кира, не пытаясь унизить собеседницу навешиванием лишних годов.

— Восемьдесят три, — вздохнула Лариса. — Мне восемьдесят три. Я присутствовала на похоронах Сталина, осваивала целину, трудилась на строительстве БАМа.

Раньше Киру это изумило бы, но не теперь. Она лишь подумала, что там, в красном круге, Аннушка была права, когда предположила, для чего заказчикам нужны знаки. Власть и долголетие.

— Ты не стареешь?

Лариса с грустью усмехнулась.

— Всё не так просто. Это, знаешь ли, не вечная весна. Раз в год мои боссы проводят ритуал, который продлевает мою молодость, мою жизнь. Если хотя бы один такой ритуал пропустить, я в течении месяца превращусь в старуху и, очевидно, сдохну.

— И цена этому — поломанные жизни.

— Делаю то, что от меня требуют. Да, такова цена.

— Оно того стоит?

Лариса ещё глотнула шампанского.

— Иногда кажется, что нет. Я всегда хотела быть значимой, чтобы после смерти меня помнили не только родственники. Хотела сделать что-то великое, но, увы, не сложилось. Наверное поэтому я и согласилась работать на боссов. Думала, что впереди у меня очень много лет и рано или поздно я проявлю себя так, что обо мне весь мир заговорит… А сейчас мне семьдесят три, я оглядываюсь назад и вижу лишь пустоту. И вперёд глядеть уже не очень-то хочется. Это страшно. Страшно прожить жизнь и не оставить никакого следа. Словно и не жила вовсе.

— Бедненькая, — Кира притворно всхлипнула. — Мне тебя так жалко. — а потом захохотала.

— Ты чего? — Лариса приподняла бровь.

— Мо… моего мужа соблазнила старуха! За это точно нужно выпить!

Засмеялась и Лариса, отдав бокал Кире.

Коган приготовил шашлык. Началось веселье. Виталик, приставив ладони к губам, выдавал звуки губной гармошки и ударных. Техникой битбокса он владел неплохо. Варя и Борис танцевали, хотя это больше походило на дурачество. Даже Грибник улыбнулся, глядя на эти кривлянья. Коган какое-то время хлопал в ладоши, потом вышел из-за стола и запустил заранее приготовленные фейерверки. Вечернее небо, на котором уже высыпали искорки звёзд, озарили яркие вспышки.

Лариса, с какой-то недоброй улыбкой, процитировала строки из трагедии Пушкина «Пир во время чумы»:

'Итак, — хвала тебе, Чума,

Нам не страшна могилы тьма,

Нас не смутит твоё призванье!

Бокалы пеним дружно мы