Страница 32 из 86
«Я отлично понимаю, что Виталик сейчас чувствует, — снова заговорил Борис, и Кира ощутила его эмоции — грусть, боль. — Я вам рассказывал, что, когда меня сюда привезли, Коган показал мне кое-какое видео… На нём Соня, моя жена, была в плохом состоянии. Она находилась в тесной комнате с бетонными стенами без окон и выглядела так, словно её долго били. Там даже не было койки — какой-то замызганный матрас на полу. И тусклая лампочка на проводе. Я только потом сообразил, зачем Коган мне это показал… я ведь поначалу отказывался с ним общаться, просто сидел и молчал, а он решил меня расшевелить. Это сработало. Я так расшевелился, что дальше некуда. Через пару дней, когда меня усмирили, Коган показал мне другое видео. На нём снова была Соня, но… с ней как будто всё было в порядке. Она даже пару раз улыбнулась и сказала, что с ней обращаются хорошо. Не знаю, возможно, это была какая-то подделка, фейк, но я поверил, потому что мне это было необходимо. Так же как Виталик поверил в то, что его сестра нашлась. Знаете, иногда чтобы жить, нужен повод. Чтобы просто удерживать себя в этом мире. Мой повод — Соня и вера, что она ещё жива. Порой я вспоминаю, как мы с ней выбирались на природу. У нас было любимое место — холм у реки. Мы забирались на него, наливали из термоса чай и просто молча смотрели вдаль. Это… это было прекрасно. Мы ощущали ароматы трав, слушали, как стрекочут кузнечики, жужжат шмели. Мы испытывали… счастье — вот, пожалуй, подходящее слово. И сейчас я живу только для того, чтобы когда-нибудь снова это почувствовать. Вместе с Соней. Это холм в моей памяти… он как спасательный круг, который не даёт мне утонуть. Думаю, и у вас есть что-то подобное. А теперь есть и у Виталика».
После долгого мысленного молчания, заговорила Варя:
«Мой спасательный круг — это мой парень. Мы с ним планировали пожениться. Но… не знаю. С каждым днём я всё меньше верю, что это когда-нибудь случится. Иногда, когда мне плохо, я представляю, как он надевает мне кольцо на палец, мы клянёмся в вечной верности. На мне белое платье, фата. Потом мы открываем шампанское… Но, это всего лишь фантазия».
«И пускай, — решительно заявил Борис. — Это не всего лишь фантазия, а мечта. Держись за неё изо всех сил».
«Я стараюсь, Борь. Стараюсь. Больше ведь ничего не остаётся».
«А я просто хочу снова обнять сына», — сказала Кира, решив, что её мечта хоть и не такая романтическая, как у Бориса и Вари, но более конкретная, не перегруженная мелочами и подробностями. «Просто обнять», — такое примитивное желание. А всё потому, что было страшно хотеть чего-то большего. Пока страшно.
Кира вдруг ощутила гул в голове, муторно стало. Что-то происходило. Она открыла глаза и увидела обеспокоенные лица своих друзей.
— Какого… — только и сумела произнести Варя, а потом скривилась, у неё из носа потекла кровь.
Мигнули лампы. Раздался звук сирены. Кира попыталась подняться, но ноги не слушались, слабость образовалась во всём теле. Мелькнула мысль, что Коган решил использовать какую-то новую пытку. Так ли это? Нет, навряд ли. Тут нечто иное.
— Существо за железной дверью, — с трудом выдавил Борис, прижав ладони к вискам. — Это оно… я чувствую.
Стены, мебель — всё задрожало, как при землетрясении. В коридоре ярко вспыхнули лампы, после чего половина из них погасла. В столовой что-то с грохотом упало. Сирена продолжала тревожно выть и сквозь этот звук, как-то урывками, пробился голос Когана:
— Всем… спокойствие… оставаться на месте…
Кира каждой клеткой тела ощущала какую-то чуждую энергетику. Кожу покалывало, в животе будто ком холодный образовался.
«Оззи!» — позвала она.
«Я понятия не имею, что происходит! — выкрикнул он из своего убежища. — У меня тут в комнате зеркало откуда-то появилось и в нём жуткий желтый глаз. Он, сука, пялится на меня! Если бы я умел срать, уже обосрался бы!»
Погасли все лампы. Звук сирена стал тягучим, голос Когана в динамиках сменился статическим треском.
— Это оно… существо, — прошептал Борис. — Я его вижу…
Кира тоже что-то увидела. Изображение появилось в её сознании. Сначала это было нечто туманное, неопределённое, затем оно сформировалось в глаз с ярко жёлтой радужкой и чёрным, пульсирующим зрачком.
— Что ты такое? — Кира ощущала присутствие чего-то мощного. Её трясло и эту дрожь она не могла сдерживать, как ни старалась. — Ответь!
«Всему своё время, — отозвалось существо. Голос был не мужским, ни женским, а каким-то нейтральным. — А пока знайте: я слежу на всеми вами. И я вам не враг».
Глаз расплылся в сознании Киры и исчез. Сразу легче стало, будто вынырнула из зоны с аномальным давлением. Послышался лязг открываемого замка, по коридору побежали Вуди с Андрюшей. Их швыряло от стенки к стенке, словно они двигались по кораблю во время шторма. Кира, Борис и Варя поднялись, вышли из комнаты отдыха. У всех троих из носа текла кровь. Одна из ламп искрила, наверху кто-то кричал.
Открылась дверь, в дверном проёме появился Виталик.
— Что случилось⁈ Я чуть кони не двинул! Я видел…
Борис шикнул и приставил палец к губам.
— Тише говори. Полагаю, мы все что-то видели, но… никто об этом не должен знать, кроме нас. Думаю, это важно.
Кира сомневалась, что сейчас кто-то мог подслушать, но всё же подстраховалась и прикрыв губы ладонью, сказала приглушённо:
— У Оззи в убежище появилось зеркало.
Варя кивнула.
— Аналогично.
— И у Бабули тоже, — прошептал Виталик.
Борис покосился на картины на стене, за которыми, предположительно, были спрятаны микрофоны.
— Обсудим это позже.
В конце коридора Андрюша судорожно пытался открыть железную дверь. Уронил ключи, поднял. Вуди в это время ругался на чём свет стоит, держа в руке шприц. Наконец, Андрюша справился, распахнул дверь, и какая-то сила швырнула его в стену. Вуди, скорчив свирепую гримасу, ринулся в открытый проём. Примерно через минуту он выполз на карачках обратно в коридор, где его вырвало. Андрюша бросился запирать замок.
* * *
У Когана голова раскалывалась от этого воя. Объект вышел из-под контроля, проявил свою силу и последствия были паршивыми: мало того, что на нижних этажах комплекса сгорело ценное оборудование, так ещё и пациенты принялись буянить. Они орали, выли, бросались на санитаров, бились головами об стены. Большинству из них уже вкололи успокоительное, сейчас санитары разбирались с остальными, а Вуди ввёл Объекту подавляющую инъекцию, так что можно было с облегчением выдохнуть.