Идущая сквозь ад

Глава 8

Больше всего Коган боялся, что Виталик эти сутки не продержится, он уже ведь был на грани. В лучшем случае, сойдёт с ума, в худшем — сердце не выдержит или сосуд в голове лопнет. Да, бить из всех орудий, разумеется, приказали сами боссы, но кого они будут винить за потерю одержимого? Конечно же, руководителя проекта. У них своя, извращённая логика. Они не признают своих ошибок, а если что-то идёт не так, всегда найдут козла отпущения.

Коган наблюдал за мучениями Виталика через видеокамеру, установленную в комнате с красной дверью. Основной удар, разумеется, приходился на его демона, но и парень испытывал страдания. Лампы в комнате, меняя цвета, мигали не хаотично, а с определёнными интервалами. Это выстреливание пучками света являлось своеобразной речью, которую инфернальные сущности отлично понимали. Порой та была агрессивной, яростной, причиняющей боль, а иногда уговаривающей, сулящей. А что касается запаха ладана — демоны его не выносили. Это как для человека концентрированная вонь испражнений и тухлого мяса. Мощным орудием обработки были и колокола, звенящие то глухо, басовито, размеренно, то пронзительно, интенсивно. Все эти методы воздействия разработали здесь, в подземном комплексе. Целый отдел над ними трудился, и в перспективе учёные должны были придумать что-то более существенное — то, что наверняка сможет заставить демонов называть свои имена без траты времени на изнуряющие и рискованные процедуры.

Но пока приходилось обходиться тем, что есть.

Сутки мучений миновали, и Коган с облегчением выдохнул: обошлось! Виталик выдержал. Повредился ли тот умом — это ещё предстояло выяснить, но, по крайней мере, он был живой. Теперь можно приступать к плану «Б», причём, немедленно.

Коган нажал на одну из кнопок на панели селекторной связи и произнёс в микрофон:

— Ведите пациента ко мне.

Он часто ненароком называл одержимых «пациентами», видимо, чтобы снова чувствовать себя врачом, а не жестоким истязателем.

Вуди и Андрюша привели Виталика к нему в кабинет, усадили на стул и вышли. Коган внимательно всмотрелся в лицо парня. Выглядел тот, разумеется, паршиво: рот чуть приоткрыт, на нижней губе блестела слюна, взгляд отсутствующий, устремлённый в одну точку.

— Да, не сладко тебе пришлось, — Коган добавил в голос нотки сочувствия. — Скажу честно, я был против того, чтобы так сильно мучить тебя и твоего демона. Это была не моя инициатива. Я ещё пару дней назад понял, что обрабатывать вас бессмысленно.

Виталик никак не реагировал на его слова. Он по-прежнему смотрел словно бы в никуда и чуть покачивался на стуле. Коган достал из ящика стола термос, содержимое налил в кружку.

— На вот, попей. Это чай с лимоном. Твой демон вроде бы его обожает, да и тебе будет полезно. И, никакого больше морения голодом, обещаю. Давай, маленькими глотками.

С тех пор, как его привели в кабинет, Виталик впервые словно бы немного ожил. Трясущимися руками взял кружку и, расплёскивая, принялся жадно пить. Когда допил, поставил кружку на стол и снова отрешённо уставился в пространство перед собой.

— Вот и хорошо, — Коган откинулся на спинку кресла, сцепив руки на груди. — А теперь, давай-ка поговорим о твоей сестре близнеце. Что тебе о ней известно?

— Она умерла при родах, — буркнул Виталик.

— И кто тебе это сказал?

— Бабушка.

Коган хмыкнул.

— Что ж, смею предположить, что твоя бабушка вовсе не собиралась тебя обманывать. Она, видимо, и сама не знала правды.

— Вы это о чём? — нахмурился Виталик.

— Твоя сестра не умерла. Твои родители отказались от неё сразу после родов. Видимо, поняли, что двоих не потянут и сделали выбор в пользу мальчика, то есть, тебя. А девочку отправили в детский дом. Её зовут Рита, она жива, здорова и вполне себе счастлива. Мы её разыскали.

В глазах Виталика блеснула злость.

— Это полная хрень. Я вам не верю. Бабушка…

— А что бабушка? — перебил его Коган. — Какие у неё были отношения с твоими родителями?

— Паршивые.

— Вот и ответ. Твои отец с матерью просто не сказали ей об отказе от ребёнка. Она ничегошеньки не знала. Да и нам, откровенно говоря, пришлось изрядно потрудиться, чтобы докопаться до правды. Для этого несколько дней назад мы отправили в твой родной город частного детектива. В том, что Зоя твоя родная сестра, у нас нет ни малейших сомнений, — Коган открыл лежащую перед ним папку, вынул из неё лист бумаги и протянул Виталику. — Вот, взгляни. Это тест ДНК. Совпадение девяносто девять и девять процентов.

Виталик долго всматривался в документ. На лице отражались то печаль, то гнев, то обида.

— А вот ксерокс её паспорта, — Коган вынул из папки ещё один лист. — Обрати внимание на дату рождения.

— Зоя, — прошептал Виталик, взяв предложенную ему бумагу. Его больше заинтересовала не дата, а фотография. На ней была девушка с узким лицом, с тёмными волосами и ямочкой на подбородке.

— И, так сказать, вишенка на торте… — продолжил свой лживый информационный напор Коган. — Видеозапись, — он открыл ноутбук, нажал на пару кнопок и повернул монитор к Виталику. — Зоя сама попросила записать это обращение.

На экране была та же девушка, что и на фотографии в паспорте, только причёска выглядела иначе.

— Привет, братик, — она улыбалась, но на глазах блестели слёзы. — Прости я… я о тебе ничего не знала, хотя всегда чувствовала, что на свете есть кто-то родной. Мне кажется, я даже во сне тебя видела, — нервно рассмеялась. — Извини, несу какую-то чушь. Я просто волнуюсь. Расскажу, наверное, о себе, хорошо? До шести лет я находилась в детском доме номер пятнадцать, а потом меня удочерили. Приёмные родители никогда не скрывали, что я приёмный ребёнок, они вообще мне никогда не лгали. Очень хорошие люди. Однажды они сказали, что мои настоящие родители погибли, а по поводу тебя… Думаю, про тебя они ничего не знали, — она всё же не сдержалась и расплакалась, быстро вытирая слёзы ладонями. — Извини, извини… плачу как дура, хотя радуюсь.

Коган нажал на кнопку, поставив видео на паузу.

— Мы бы могли организовать прямой эфир, чтобы вы смогли пообщаться, но, согласились, сейчас не лучший момент, учитывая, что выглядишь ты, мягко говоря, не очень. Но в будущем обязательно организуем.

Виталик продолжал завороженно смотреть на монитор.

— Детский дом номер пятнадцать, — он произнёс эти слова так, словно обращался к самому себе. — Мы с бабушкой совсем рядом жили. Зоя всегда была близко, а я не знал. У неё родинка на скуле… как у меня.