Страница 88 из 92
стала странно краситься. Жирная черная подводка вокруг глаз делает их карикатурно
мультяшными, а искусственный белый тон на лице похож на известку, которой белят потолки, и
он скрывает естественный цвет ее кожи.
Варя просит быть терпимее и позволить ей пусть таким странным способом
справляться со своей болью. Я прислушиваюсь к ее советам, но все же продолжаю уговаривать
Лизу перебраться к нам. А пока она отказывается, мы все свободное время от организации
похорон и допросов полиции проводим вместе. Дочка практически не разговаривает, слабо идет
на контакт, но мы хотя бы вместе.
Сама Варвара старается не говорить о недавних событиях, быть рядом со мной и
Лизой, улыбаться и делать вид, что все хорошо. Но я-то вижу, как она вздрагивает от
телефонных звонков, резких звуков и как подолгу смотрит в одну точку. А когда замечает мой
взгляд, снова делает вид, что просто на минуту задумалась. И срочно занимает себя чем
угодно, лишь бы не говорить о том, о чем нам нужно поговорить. О чем нам придется говорить.
О моем выборе. О нашем будущем. Мы выжили, но так до конца и не прожили нашу трагедию, и это
не дает нам жить в полную силу.
Сегодня, в последний день марта, впервые солнце чувствуется по-весеннему, а
синее небо напоминает летнее. И даже ежедневный промозглый ветер берет выходной, как шутливо
замечает Варя.
Марьяну встречает большая семья Васнецовых в полном составе и Мити со звучной
фамилией Высоцкий. Даша тоже хотела приехать, но у нее заболела дочка, и она побоялась
заразить молодую маму и малютку. Однако, именно она взялась за праздничную организацию
выписки. Помогла найти фотографа и видеооператора, живую музыку и ростовых кукол из
какого-то детского мультика, который я и не знаю. И даже доставку букетов для нас и
родителей организовала. Вот такая у Вари подруга.
Я держу наготове автомобильное кресло, еще один подарок от Шишкиных. Хоть в
комплекте с коляской и идет автокресло, я настоял на специализированном стационарном кресле
для машины. Когда я штудировал интернет, на каком-то мамском форуме шла битва мнений о
безопасной езде для детей на машинах, и еще тогда я решил: коляска три в одном с автолюлькой
— это хорошо и удобно, но у моего ребенка будет все самое надежное. И у племянницы Вари
тоже. У нашей племянницы.
Когда на крыльце роддома появляются супруги Высоцкие со свертком из детского
коричневого одеяла на руках у отца семейства, музыканты начинают играть, а Варя со своей
мамой взрывать хлопушки. Счастливый дед Борис первым бежит встречать внучку. А разноцветные
пружины и конфетти окрашивают серую, не проснувшуюся от зимы улицу, во все цвета радуги.
Варя присоединяется к самому быстрому члену семьи, отцу, и торопится к
растрогавшейся до слез сестре и обнимает сначала ее, и только потом поворачивается к Мите и
осторожно приподнимает уголок одеяла, заглядывает внутрь. На этом моменте в груди что-то
хрустит, разливается теплом. И надеждой, что мы справимся со всеми невзгодами, пока у нас
есть самое главное — семья и близкие люди рядом.
Сам не замечаю, как вместе с Лизой оказываюсь рядом с молодыми родителями.
— Захар, Лиза, знакомьтесь, — взволнованно щебечет сквозь слезы Марьяна,
стараясь не рассматривать “боевой” раскрас Лизы, за что я ей благодарен, — это Анюта.
Принимайте в семью. Тетя Лиза, а ну-ка подержи малышку.
Не дожидаясь согласия от моей опешившей дочери, сестра Вари забирает дочь у мужа
и кладет на руки Лизе сверток в коричневом одеяле, на котором я только сейчас замечаю мелкие
белые кружки. Марьяна принимает цветы, обнимается с родственниками и подмигивает мужу. Тот
понимающе кивает и делает шаг назад, оставляя меня, Варю и Лизу с малышкой.
— Аня, — шепчет дрогнувшим голосом Лиза и прижимает ребенка к груди, закрыв на
несколько секунд глаза. Я жду, что она вот-вот расплачется, но нет. Ее ресницы дрожат, но
когда она их поднимает, — глаза остаются сухими. Она будто разучилась плакать, чувствовать.
— Папа, ее зовут Аня, как маму.
Мое сердце замирает. Она назвала меня папой. И впервые проявила хоть какие-то
эмоции, кроме равнодушия. Смотрю в лицо дочери, готовясь ее утешать, и вижу первую после
ухода Насти слабую, но улыбку.
— Такое нежное красивое имя, мне нравится, — обнимает Лизу Варя, положив ей
голову на плечо. — Насте бы понравилось.
Варя своим неосторожным предположением ступает на опасную территорию, я
внутренне весь подбираюсь, готовый что-то говорить, лишь бы успокоить дочь, но она, как ни
странно, продолжает задумчиво улыбаться.
— Да, маме бы понравилось, — Лиза поднимает глаза к небу и, будто Настя может ее
услышать, говорит: — Мам, помнишь, как ты мне говорила всегда? Жизнь продолжается... Мам, я
не обещаю, да и не хочу, — на последних словах Лизы внутренности больно сжимаются, — но я
попробую… Продолжить…
Лиза решает ехать на машине с Высоцкими, не выпускает малышку из рук. И молодые
родители ей это позволяют. У меня с появлением Ври появляется семья, о которой я не смел
мечтать. Крепкая. Настоящая.
Прежде чем поехать за Высоцкими и Васнецовыми я признаюсь любимой в страшном.
— Варь. Тогда, когда я выбрал Настю, это…
— Не надо, — перебивает меня, но не может выдержать мой взгляд, отворачивается к
окну, потом что-то ищет в сумке.
— Варь, посмотри на меня. И не бегай от разговора. Ты должна знать правду.
— Я не осуждаю. Правда, — ее голос дрожит. — Я сама просила тебя выбрать Настю,
— всхлипывает. — Это было правильно. Благородно. Ты не мог иначе.
— Смог. И ни хрена я не благородный, — Варя бросает непонимающий взгляд на меня
и начинает ковырять ноготь. — Я выбрал Настю, потому что знал, Саша не оставит в живых того,
кто мне важнее. Чтобы спасти тебя, я выбрал Настю. Я убил ее. Вот такой я у тебя
благородный.
Тишина. Варе нужно переварить услышанное. Она все еще не смотрит на меня. Я
закрываю глаза, от навалившейся усталости и бесконечной вины внутри пустота. Я даже не знаю,
что хочу услышать от Вари. Но она должна знать, что я сделал.
— Ты… — Варин осторожный шепот ласкает мне веки. — Выбрал… Меня?
— Да. И убил Настю.
— Захар, — она прикасается к заново затянувшемуся двойному шраму у глаза. —