Страница 6 из 14
— А я Марь Иванна, из шестьдесят четвёртой, — сообщила бабушка, — ко мне тоже заходи. Как муж мой умер, я всё одна да одна. Сын в другом городе живет, и внуки тоже. Заходи, можем чаю попить, фильмы посмотреть.
— Зайду, — тихо ответил Илья. — И к вам, Таня, тоже.
— Танюх, ты устала поди, — сказал парень. — Садись, я свою куртку постелю!
— Ох, разве можно? — засомневалась Таня. — Я ведь вас совсем не знаю.
— Ты чо, я же ничего такого. Я не кусаюсь!
— Гафф!
— Чарли тоже так думает, — засмеялся мальчик.
Таня села на куртку и кабина лифта вновь погрузилась в тревожную полудрему. И тогда из-за двери послышалось:
— Сынок, ты тут?
Это был папа! Но что он здесь делал, он ведь…
— Папа! — обрадовался Илья. — Ты как тут оказался?
— Мама позвонила, — Голос папы был встревоженным. — Говорит, ушёл с Чарли и нет. Я скорей сюда, весь квартал обошёл. А сейчас иду, слышу, кто-то разговаривает. Сынок, ты как?!
— Мужик! Позови на помощь.
— Помогите нам!
Люди в лифте оживились. Папа дозвонился в аварийную службу, откуда вскоре пришел заспанный рабочий с лёгким запахом перегара. Через пять минут в кабине лифта загорелся свет, и он с тихим гудением тронулся с места, открыв двери на ближайшем этаже. Марья Ивановна, охая, встала с помятых томов древних философов и ушла. Профессор, ни с кем не попрощавшись, выскочил и поспешил домой бегом по лестнице. Взволнованный папа обнимал Илью и Чарли.
— А тебя как зовут? — вдруг спросила Таня у парня. Она с таким интересом разглядывала его, что Илья смутился.
— Толян, — пробормотал парень, поправляя взлохмаченные волосы.
— Ты тоже как-нибудь заходи, Толя, — улыбнулась Таня. — У меня квартира номер шестьдесят семь.
— Я сразу запомнил, — просиял Толян. — Могу и сейчас. К Маринке мне уже не надо.
— Нет, сейчас неудобно, — засомневалась девушка, — поздно, мне билеты учить. Да, и я ведь не шаболда.
Они засмеялись и разошлись. Папа Ильи остался ночевать дома и больше и не уходил. Илья следующим вечером зашел к Тане и узнал, что экзамен она сдала. Несмотря на то, что на два вопроса не ответила, строгий Юрий Степанович её не валил и поставил четыре. Толян ждал её возле университета. Приоделся: сменил спортивный костюм на джинсы и рубашку. Танина сестра хоть и ворчала, но тоже улыбалась, видя, как блестят у Тани глаза. А лифт утром починили, и даже заменили кнопку, выжженную Ильёй два года назад.
Летопись 3.
Дед Антон и внук Антон
Февраль в этом году выдался холодным. Давно пришла пора морозам отступить, но зима уходить не хотела. Мало того — начались ветра: промозглые, северные. С пустыря несло ледяную крошку, которая норовила забраться за шиворот. В один из таких серых дней деду Антону пришла идея взять внука на рыбалку. Возможно, идея странная (мальчику всего семь, он может простудиться), но перед Антоном Николаевичем встала неразрешимая задача — пообщаться с внуком или пойти на рыбалку?
Сын привозил Антошу нечасто — у мальчика учеба, кружки. Лишь иногда в выходные, да на школьных каникулах. Вот и сейчас такие каникулы выдались. С выходом на пенсию дед Антон пристрастился к рыбалке. Не то чтобы его жена Надя, так уж любила чистить рыбу, да и есть тоже, но сам процесс ловли успокаивал деда Антона и примирял с действительностью. Хорошее дело — взять с собой удочку, багор, термос с чаем, и посидеть в тишине заснеженного лесного озера, слушая, как глухо каркают в небе вороны.
Внук хоть внешне и походил на деда, характером явно был не в него. А, может, это просто время такое? Антоша всем занятиям на свете предпочитал игры в приставку. Часами малыш мог сидеть, уставившись в экран телевизора, где мелькали человечки, бегающие по кубикам. Дед Антон иногда подходил к нему, смотрел, — занятно, но скучновато. Рыбалка лучше.
Когда рос сын Лёшка, отец Антоши, у них дома были лучшие игрушки: железная дорога, большие машины, книги. Многие из них достать было тяжело, зато у Лёшки собирался весь двор. Сам Лёшка играл редко — ему скорее нравилось быть особенным, иметь то, чего у других нет. Когда Лёшка вырос, эта черта в нём осталась. Сейчас на пенсии у деда Антона и его жены Нади и радостей-то было — поговорить с соседями за чайком, да внука в гости дождаться. А когда дожидались, часто видели лишь его вихрастую светлую головёнку у телевизора.
— Антоша, может, пирожков?
— Не, баб, не надо. Может завтра.
— Да зачем же завтра, все одно, тесто завела. Скажи с чем хочешь?
— Не надо, ба, не заморачивайся. Лучше отдохни.
Но бабушка считала, что отдохнула достаточно, поэтому на месте ей не сиделось. Она выискивала, чтобы ей погладить, заштопать, постирать. Не слушая внука, она всё же пекла пирожки и варила ароматное какао.
— Как вкусно, ба, — восторгался Антоша, жуя пирожок и не отрываясь от игры.
— А что, если тебе книжку почитать? — спрашивал дед Антон. — Можем и вместе. От твоего папы куча книг осталась. «Малыш и Карлсон», «Эмиль из Лённеберги», даже «Мальчик со шпагой» есть.
— А что это?
— Там мальчик увлекался фехтованием. Знаешь, как интересно? Бои на шпагах, турниры. У них и клуб был — «Эспада».
— Здорово, дед. Как-нибудь почитаем.
Сегодня терпение деда Антона лопнуло, поэтому, несмотря на непогоду они с внуком пошли на рыбалку. Антоша хотел взять фотоаппарат, подаренный отцом, новенький полароид, но дед не разрешил.
— Ну почему нельзя взять? — канючил мальчик, — Я рыбу хочу сфотографировать и папе показать.
— Придешь домой и сфотографируешь. Рыбу еще поймать нужно.
Надо сказать, Антоша был не в восторге от идеи деда. Собирался он неохотно, то и дело поглядывая в окно, на серую, безрадостную погоду. Зато у деда настроение улучшилось. Они вышли на улицу и спустились к пустырю, где среди снежного поля мелькала вытоптанная тропинка.
— Дед, а что будет, если терминатор схватится с годзиллой? Как думаешь?
— Чего не знаю, того не знаю, Антоша. Помню, схватился я как-то по молодости. Вроде и хиленький был парнишка, а еле справился с ним.
— Правда? — Антоша ускорил шаг, — А из-за чего вы дрались?
— Из-за твоей бабушки.
— А чего из-за неё драться-то?
— Ну, знаешь, — усмехнулся дед, — бабушкой-то она была не всегда. Тогда она была первой красавицей в нашей деревне.
Антоше было трудно идти по припорошенной снегом тропке, и он шёл за дедом — след в след.