Страница 4 из 14
Холодный январский день клонился к закату, за подъездным окном лютовала метель. Под потолком тускло мигала лампочка — вот-вот перегорит, — за обитыми клеенкой дверьми бормотали телевизоры. Илья поглубже закутался в воротник куртки, поддернул поводок с засыпающим на ходу Чарли и вошел в сумрак лестничной клетки. Возле лифта толпился народ — знакомые и незнакомые люди устало переминались, ожидая спускающуюся кабину. Стоило подождать, но гуляли они с Чарли долго, хотелось домой, в тепло. В лифт вошли пятеро человек и собака. Норму это не превышало, если верить предупреждающей табличке, но, тем не менее, проехав два этажа он вздрогнул и замер. Свет тут же отключился, на потолке мягко зажглась аварийная лампочка, и пятеро случайных попутчиков (и собака), остались стоять в полутьме.
— Господи, да что же это? — первой спохватилась Марь Иванна. — Неужто сломался?
— Что вы так волнуетесь? — откликнулся Илья, — Это ж, наверное, не навсегда. Сейчас всё сделают, вот увидите.
— Правильно бабка волнуется, — отозвался парень. Илья его не знал. В тусклом свете полоски на его спортивных штанах еле заметно мерцали. — Сейчас полночи здесь будем торчать, вот увидите. Меня, вообще-то, баба ждет, а я тут с какими-то лохами застрял.
— Фу, как можно так выражаться. — Девушку-студентку прижали к стенке лифта, и голос ее доносился глухо. Илья ее раньше видел, здоровался, но как зовут, не интересовался. Студентку в ней выдавала стопка книг, которую она прижимала к себе одной рукой. — Все спешат, не только вы. Я вот на пять минут забежала к однокурснице в соседний подъезд, у меня завтра экзамен. Мне срочно нужно домой, ещё столько всего учить… но и то я не ругаюсь.
— Гаф, — громко подтвердил Чарли, и все вздрогнули.
— Ещё и собака здесь, — раздался недовольный голос мужчины, — терпеть не могу собак, она мне всю одежду испортит. Давайте попробуем позвать на помощь. Провести ночь в малознакомой компании — то ещё удовольствие. Мне тоже нужно домой поскорее, куча дел. Не только у вас завтра экзамен.
— Вы тоже экзамен сдаете? — опешила девушка.
— Не сдаю, а принимаю. — Голос был не теплее Охотского моря. — Я профессор в университете.
— Хватит болтать, чел дело говорит. Надо позвать этого Самоделкина, который лифты чинит. Эй! Есть кто живой, мать вашу, мы застряли! — парень крикнул так громко, что Илья испугался.
Все начали кричать наперебой, Чарли подвывал. Спустя некоторое время случайные узники замолчали, смирившись с поражением. Поздно уже, вечер, их могли и не услышать. Оставалось лишь надеяться, что кто-то из жильцов будет проходить мимо. Илья запоздало подумал о маме. Что будет, если он не придет ночевать?
— А как же аварийная кнопка? — спросила девушка. — Нажмите кто-нибудь.
— Не надо, — тихо ответил Илья, смутившись — Её выжгли. Ещё два года назад.
— Интересно, кто же? — ехидно осведомился профессор.
— Неважно.
— Я постоянно с ЖЭКом ругаюсь, а что толку? — вздохнула Марь Иванна. — Вот вчера, к примеру, отключили свет. Бразильский сериал шёл, «Жестокий ангел», и нате. Как я теперь узна́ю, что там у Паулы с Родригу?
— О, точно, — оживился парень. — Бабуль, у тебя наверняка есть в телефоне все номера авариек, спасательных служб. Звякни, скажи, что мы тут проросли ждать. Да и вообще, оторвись там, как вы умеете.
— Какой телефон, балбес? Я тебе что, бандит, телефоны иметь? — возмутилась бабушка. Да и не помню я телефонов и названий… Память уже не та, милок. Квитанции мои Петровна оплачивает, сына ведь не допросишься.
— У-у-у, — также огорченно подтвердил Чарли. Золотистый ретривер занимал добрую половину лифта. Он улегся на полу, положив голову на лапы, и время от времени тяжело вздыхал. Скорее всего, после прогулки его ждал ужин, и Чарли не понимал, почему хозяин не выходит из этой тесной конуры.
После недолгих препирательств выяснилось, что телефон есть только у профессора и парня-спортсмена. Илья не знал, спортсмен ли он, но, судя по костюму, мог им быть.
— У меня сел — раздраженно сказал профессор. — Опять забыл зарядить. Во время сессии меня просто рвут на части.
— Эй, бейба, достань из моего кармана трубу, — парень повернулся к девушке. — Глянь, может у меня есть связь.
— Вот ещё. — В голосе девушки послышалась брезгливость. — Я по карманам не лажу, молодой человек. Тем более в вещах такого, как вы.
— А чё со мной не так?!
— Давай я достану, — отозвался Илья. — Мне бы мамке позвонить. На домашний ведь тоже можно набрать? Мама убьет меня, если приду домой поздно.
Илья придвинулся ближе к парню, пытаясь засунуть пальцы в карман спортивных штанов.
— Молодой человек, это некультурно и неэтично, — обратился к ребёнку профессор. — Он взрослый парень, а вы маленький мальчик, как можно совать руки в одежду незнакомого… Эй, ты в мой карман залез!
Наконец телефон был извлечен, и все убедились: связи в лифте нет. Парень сел на пол:
— Эх, только намазалось с этой кралей. Я думал, мне с такими вообще не светит, а тут она согласилась, позвала, — грустно вздохнул он.
— Видать, та еще шаболда, — скептически сказала Марь Иванна. — Принимать гостей так поздно. Да еще такого балбеса, как ты.
— А чё не так-то? — возмутился парень. — Может, я, типа, небогатый, но сам себе на хлеб зарабатываю, у других не отнимаю. Водителем работаю, если чё. Нормально платят.
— Сразу видно, книжек вы не читаете. — Девушка не спрашивала, а утверждала. — Иначе бы ваш словарный запас…
— Далеко ты уехала, с запасом-то со своим? — хмыкнул парень. — Поди сидишь с книжками целыми днями. А жизнь проходит, слышь? Потом оглянешься — ни мужика нормального, ни денег. Выучишься на библиотекаря или училку и будешь копейки сшибать.
— Да лучше одной, чем… — осеклась девушка.
Профессор снова покричал и постучал в дверь. Тишина. На несколько минут все замолчали. Мерно тикали наручные часы профессора, шумно дышала собака, Илюша гладил пса.
— Ох, ноги болят, — наконец, заговорила Марь Иванна. — Я уж не молодуха, чтобы всю ночь здесь стоять. Кабы было хоть куда присесть…
— Да садись вон на книги, мать.
— На книги?! — взвилась девушка. — Это не просто макулатура, а книги по философии! Кант, Сенека, Аристотель…
— И что с ними будет, если мать присядет? — поинтересовался парень. — Философы твои давно в могиле, а у старухи ноги больные. А вот если бы это была твоя мамка?
Снова наступила тишина. Наконец, девушка ответила: