Страница 20 из 49
Первый проект дамбы оказался неудачным, потому что реализацию отдали на аутсорс итальянскому архитектору, и проект предполагался из дерева. Ну и конечно, пришло море, сказало: «Как подую, как подую, дамбу вам к чертям снесу я!» – и раздолбало построенное, как волк – домик Нуф-Нуфа. Но потом подключились уже и французские мастера. По слухам, мастера даже предложили Ришелье строить дамбу за их собственные деньги. Отчего кардинал сказал, что он в принципе ничего более приятного за свою жизнь не слышал. И засосал бедного архитектора, как Леонид Ильич.
С той поры у солдат как-то резко прибавилось досуга и веселья. Теперь они за дополнительные деньги строили огроменную дамбу из камней. Чтобы перегородить залив перед Ла-Рошелью. Для начала затопили лишние и ненужные корабли – ну, вдруг Бэкингем явится раньше, так хоть на мель сядет. Потом уже принялись кидать сверху камни. Пару раз инженерное чудо разбивало море, но через девять месяцев дамба благополучно родилась, обзавелась пушками и стала выглядеть внушительно.
– Опа, не ждали! – завопил тут флот англичан, выпрыгивая из морских далей.
Храбрый английский адмирал Дэнби (не путать с Бэмби) узрел здоровенную дамбу, на которой с мрачным намёком торчали пушки, и повторил уже с другим выражением:
– Опа… не ждали…
По дамбе попытались немножко пострелять, но корабли что-то очень сильно качались, да и вообще, настроение у адмирала испортилось, потому он величественно бросил кораблям:
– Это всё генерал Ветер, он на их стороне! В общем, не свезло, не прокатило, давайте уже домой.
Ла-Рошельцы, которые уже настроились в воздух чепчики кидать, вяло помахали вслед флоту и стали гадать – чего тот вообще приплывал. Решили, что приплывал на разведку, а потом ещё раз приплывёт и ух, как всех спасёт. Потому что третий раз – счастливый.
Перед третьим разом в Англии наметилась классическая комбинация «фанатик + нож = решение проблем». Фелтон решил проблему Бэкингема, и это уже самую малость намекало, что третий раз счастливым не будет. Но король Карл всё равно настоял, чтобы флот на помощь Ла-Рошели снарядили.
– Мы будем ждать и молиться, – заявили ларошельцы, которые к тому времени массово поперемерли от голода. Но сдаваться не желали по причине невероятно фанатичного мэра Гитона. Мэр утверждал, что воевать будет до последнего.
– До последнего ла-рошельца, как я понимаю, – выдал на это Ришелье и добавил угрожающе: – А я ведь тоже могу помолиться.
Молитвы кардинала оказались такими действенными, что третий заплыв английского флота закончился позором. Не помогли даже начиненные порохом брандеры: пушкари их подорвали до подхода к дамбе.
– О нет, это опять генерал Ветер! – возопили англичане и храбро кинулись восвояси.
– Да сколько можно уже?! – заорали со стен голодающие ла-рошельцы и таки сдались.
Последствия эпохальной капитуляции были странноваты. Во-первых, гугеноты наказали сами себя и вымерли за время осады на четыре пятых. Во-вторых, Ришелье держался того мнения, что первое – это нация, а религия – потом.
– Да они ж французы, – сказал он, когда Мария Медичи предложила, по испанской милосердной традиции, вырезать всех до единого. – Ну, дурное ж, гугенотское, но своё. Они-то в чём виноваты, они ж всё равно подданные короля.
Людовик внезапно внял. Вот так и получилось, что в Ла-Рошели после её сдачи никто особо и не пострадал, а даже наоборот. Вместо орд грабителей в город вошли обозы с хлебом и роты санитаров. Укрепления, правда, срыли, а так даже вождей бунтовщиков не особо наказали. Так, разоружили да выслали. Мэр Жан Гитон так и вовсе потом получил от Ришелье должность капитана на корабле, сражался с испанцами и помер в шестьдесят восемь в той самой Ла-Рошели, население которой он так удачно переморил.
А дамбу вскоре разметало море.
В общем, Франция получила свой порт, Англия получила свой мем на века, Бэкингем получил нож в печень, жители Ла-Рошели получили осознание того, что независимость и «заграница поможет» – проект хороший, но вот вам минус двадцать тысяч населения, а вам ведь кардинал такие условия предлагал… А кардинал Ришелье получил плюшек от короля и славу удачливого военачальника.
И привилегии. Которыми он, конечно, начал пользоваться направо-налево.