Страница 24 из 86
Одна из семей особенно запомнилась. У них было трое маленьких детей, и потому им полагались льготы. Они хотели купить квартиру в районе Дорсодуро и технически, я мог бы погасить часть суммы за счёт районной казны. А мог бы и не погасить, но… подумал, что если они действительно решатся на переезд, то я им обязательно помогу.
Про себя же я думал, что это пока что просто разговоры, и на самом деле люди просто прощупывают почву. Ну… даже если одна из семей переедет — уже хорошо. Так что Аугуриели в безопасности.
— Доброй ночи, — проводил я последнюю семью за порог «Марины», выдохнул и уже собрался идти замывать кухню, как вдруг у меня в кармане завибрировал телефон. На экране высветилось имя Аугуриели. — Да-да?
— Синьор Маринари, — в голосе домового сквозила паника. — Мне нужен помощник. И ещё я хотел бы спросить: чем я вас так разгневал⁈
— Не понял…
— Неужели я где-то проявил к вам недостаточное уважение⁈ Если это так, то просто скажите! Я извинюсь и исправлюсь! Но за что же было закидывать меня бумажной работой⁈
— Какой ещё работой? Аугуриели, хватит уже говорить загадками!
— Восемь семей! — заорал домовой. — Одна за другой, они только что заходили ко мне в префектуру! Все хотят переехать в Дорсоудро, и теперь мне придётся перебирать их бумаги! Вносить кучу данных, проверять, перепроверять…
Вот как. Неужели все они действительно решились?
— Так ты… это. Поручи разбираться с бумажками своим домовым, — посоветовал я.
— Конечно, — выдохнул Аугуриели, — я мог бы это сделать. Это очень логичное действие. Но как я могу сделать это, раз вы проявили уважение ко мне и назначили именно меня своим замом⁈ Я не могу так поступить, — домовой вздохнул. — Ладно, пойду проверять документы. Надеюсь, через месяц увидимся…
— В каком смысле «через месяц»?
— Посмотрите фотографию, что я прислал…
Я оторвал телефон от уха и тыкнул в присланный файл. На фотографии был стол Аугуриели, доверху забитый бумажками. Листы, папки, бланки, заявления — несколько стопок в домовиный рост. Всё это громоздилось друг на друге, создавая ощущение, что кто-то выгрузил Аугуриели на стол весь тот подземный архив.
— Весёлая бюрократия, — улыбнулся я. — Но ничего, я в тебя верю.
— Спасибо, синьор Маринари, я тоже в себя верю. И не подведу…
На том наш разговор закончился. Я сбросил звонок и подумал, что всё-таки хороший парень этот Аугуриели, и я на его счёт ни разу не прогадал. К тому же! Возможно, однажды именно он сменит на посту своего отца, когда тот уйдёт на покой. С одной стороны, иметь в друзьях дона — это прекрасно. А с другой… не припомнит ли он мне все эти бумажки?
— Ладно, — улыбнулся я и пошёл закрывать ресторан…
Интерлюдия. Синьора Каролина
Странное дело, но Синьора Каролина проснулась от того, что солнце НЕ светило ей прямо в лицо. Что действительно неожиданно, поскольку синьора никогда не закрывала шторы на ночь и любила просыпаться именно из-за солнца.
Старушка открыла глаза и уставилась в потолок. Шторы — ладно. Но, помимо этого, не так было примерно всё. Всё было как-то… странно. Она не узнавала свою собственную комнату, мебель в ней и саму себя. Последнее относилось к пылюке, что скопилась в комнате. Синьора Каролина на дух не переносила бардак и не уснула бы до тех пор, пока не вылизала всю комнату.
— Что происходит? — спросила она.
Затем поднялась на постели, и уже в следующий момент в её комнату вошёл…
— Антонио?
Точно! Это был именно он, вот только… какая-то уж больно постаревшая версия Антонио. Откуда у этого щегла могли взяться морщины? И седина в волосах. Да что такое-то⁈
— Здравствуйте, — монотонным голосом сказал Антонио и выдавил из себя что-то похожее на улыбку. — Вас зовут синьора Каролина, и вы…
Дальше он начал рассказывать синьоре её собственную биографию. Сухо прочитал лекцию о том, что у неё трое детей, что она уважаемая в городе синьора, что родилась тогда-то и любит то-то. Каролина же слушала не перебивая до определённого момента, но когда её терпение иссякло рявкнула:
— Стоп!
— Что такое?
— Вопрос: сколько ты уже работаешь моим помощником?
— Больше тридцати лет, синьора, — ответил Антонио, на что старушка неподдельно удивилась.
— Вот почему ты такой старый? Хм-м-м… понятно. Но тогда следующий вопрос: зачем ты мне всё это только рассказывал⁈ Ты думаешь, я совсем тупица, Антонио⁈
— Синьора… Каролина? — голос мужчины дрогнул. — Вы… вы что, меня помните?
— Конечно, я тебя помню! — нахмурилась старушка.
А дело было в том, что Антонио работал на синьору ещё до того, как у неё начались проблемы со здоровьем. Он помогал ей в основной сфере и был подающим надежды молодым модельером, но когда всё пошло по известному маршруту, бросил собственную карьеру и лично вызвался ухаживать за синьорой Каролиной. Устроился в социальную службу специально для этого. А всё потому, что именно она нашла его босоногим уличным оборванцем, помогла, обучила и задала цель в жизни.
— Это вы, синьора Каролина! — начал плакать Антонио. — Это вы! Вы вернулись!
И тут к старушке пришло осознания. Яркая вспышка, после которой всё встало на свои места: болезнь, диагноз, провалы в памяти и целые годы, которые она прожила, не помню саму себя.
— Тише-тише, — Каролина улыбнулась, протянула руку и погладила Антонио по голове, как делала это много-много лет назад, когда тот был мальчишкой. — Не плачь, Антонио. Синьора Каролина вернулась в строй. Вот только… хм-м-м… каким образом?
— Я сейчас всё вам расскажу!
Утерев слёзы рукавом, Антонио начал рассказывать о вчерашнем дне. О префекте Маринари, который пригласил её в ресторан и о таинственном специалисте синьора Маринари, которого Антонио так и не увидел. А ещё про то, как префект уважительно относился к больной старушке.
Каролина слушала. И с каждым словом воспоминания возвращались — пускай всё ещё мутные и разрозненные, но… настоящие. Не придуманные. Не скомпилированные ослабшим мозгом из стародавних воспоминаний.
— Понятно, — тихо сказала синьора Каролина. — И что же получается?
— А что получается?
— Я уважаемая синьора! Я никогда не перед не преклонялась, не просила и не заключала никаких сомнительных сделок. Я не стала влезать в долги даже тогда, когда мой бизнес разрывали на части, а сейчас… получается, я должница синьора Маринари?
Антонио в ответ лишь шмыгнул носом.