Страница 20 из 70
Воронов шел вразвалочку, напевая себе под нос какой-то древний романс. Михалыч периодически останавливался, чтобы погладить стену и восхититься идеальной гладкостью материала. Я брел замыкающим, чувствуя себя невероятно легким. Карабин в моих руках казался не оружием смерти, а забавной игрушкой.
Неевклидова геометрия станции больше не вызывала тошноты. Под действием транквилизатора мой мозг просто перестал пытаться анализировать окружающее пространство, приняв его безумие как данность. Если коридор изгибался под невозможным углом — ну и ладно. Если потолок становился полом — какая разница? Все в этом мире относительно.
Голубые дроны безмолвно плыли за нами, сопровождая нас, словно эскорт.
— Знаете, Док, — благодушно произнес я, переступая через какую-то энергетическую шину, светящуюся в полу. — А ваше рагу было не таким уж и плохим. В нем была… текстура.
— Я же говорил! — обрадовался врач. — Слизни — это кладезь витаминов! Вернемся на Землю, запатентую рецепт. Назовем «Завтрак космодесантника».
Мы продвигались вглубь. Загадочные своды сменялись циклопическими залами, заполненными непонятными механизмами, напоминающими застывшие стеклянные деревья. В воздухе витали голографические символы, которые складывались в причудливые узоры и рассыпались при нашем приближении.
Здесь не было дверей в привычном понимании. Путь преграждали энергетические мембраны, которые растворялись, стоило нам приблизиться. Дроны-охранники передавали нас «по эстафете» другим механизмам защиты. Мы встречали шары, покрытые шипами, ромбы, испускающие микроволны, и даже конструкции, напоминающие механических пауков.
Но ни один из охранных механизмов не проявлял агрессии. Наш искусственно заторможенный, лишенный эмоций пульс служил идеальным пропуском. С точки зрения логики Предтеч, мы были абсолютно безопасны. Мы были просто блуждающим куском биомассы, не представляющим угрозы.
— Эй, обдолбыши, привал! — скомандовал Гриня, останавливаясь перед массивной плитой, перекрывающей дальнейший путь.
Плита была покрыта сложной вязью символов. В ее центре находилось углубление в форме правильного шестиугольника.
Действие транквилизатора начало понемногу отпускать. В голове прояснялось, ледяное спокойствие сменялось легкой слабостью, а абсурдность ситуации снова начала бить по нервам. Я тряхнул головой, крепче перехватил карабин и проверил показания биомонитора на запястье. Пульс возвращался к норме.
— Док, сколько действует твоя микстура? — спросил Воронов. Его голос снова обрел стальные капитанские нотки.
— Острая фаза прошла, капитан. Через двадцать минут мы будем полностью в норме, со всеми нашими страхами и паранойей.
— Хорошо. Нельзя встречать неизвестность с ватой в голове. Гриня, что там у тебя?
Хомяк ползал по плите, ощупывая символы. — Похоже на шлюз во внутренний контур. Дронов здесь нет. Но есть какая-то загадка. Смотрите, символы реагируют на прикосновение.
Гриня нажал на одну из рун. Она вспыхнула зеленым. Рядом зажглась сложная математическая формула, состоящая из трехмерных голограмм.
— Это уравнение со многими неизвестными, — я подошел ближе, вглядываясь в парящие в воздухе цифры. Базовый курс криптографии ИКАР начал оживать в памяти. — Похоже на тензорное исчисление, только с использованием квантовых переменных. Система просит нас решить уравнение, чтобы доказать свой интеллектуальный уровень. Только правильный ответ откроет дверь.
— И сколько времени займет решение? — нахмурился капитан.
Я вздохнул. — Если бы у меня был сверхмощный корабельный компьютер «Аскольда» — около суток. В уме… лет сто. Может, больше.
— У нас нет ста лет, лейтенант, — Воронов подошел к плите. — Михалыч.
— А? — механик, все еще немного сонный, подошел к капитану.
— У тебя монтировка с собой?
— Обижаете, капитан. Титановая. С усиленным рычагом. Я без нее в космос не выхожу.
— Видишь вон ту щель между плитой и стеной? — Воронов указал на едва заметный зазор, из которого струился слабый свет. — Интеллектуальный уровень — это прекрасно. Но иногда грубая кинетическая сила решает проблемы быстрее. Ломай.
Я ошарашенно уставился на капитана. — Ломать дверь Предтеч?! Капитан, это же кощунство! Это наследие великой цивилизации! А если сработает система уничтожения?!
— Если мы не пройдем, нас уничтожат ксаарианцы, которые дышат нам в затылок, — отрезал Воронов. — Мы люди, Чехов. Мы берем то, что нам нужно, теми средствами, которые у нас есть. Давай, Михалыч. За Императора.
Механик довольно крякнул, плюнул на перчатки скафандра (что внутри герметичного костюма выглядело не очень умно, но символично) и всадил плоский конец монтировки в древнюю щель.
Он навалился всем весом. Металл заскрежетал. Плита, рассчитанная на квантовые вычисления и высоколобую философию, дрогнула под напором простой земной рычажной тяги.
Вспыхнули красные руны ошибки. Голограмма уравнения мигнула и исчезла. ИИ станции, столкнувшись с абсолютно нелогичным, варварским подходом, завис на несколько секунд.
Раздался громкий треск, и массивная плита, не выдержав надругательства, с жалобным гулом уползла в паз.
— Протокол испытания пройден. Добро пожаловать, — пропищал Гриня, издевательски копируя механический голос, и первым нырнул в открывшийся проход.
Мы переглянулись, перезарядили оружие и шагнули следом. Первый рубеж древней станции был взят. Впереди нас ждало сердце станции, и мы собирались добраться до него, даже если придется разобрать этот артефакт на запчасти.