Лунное солнце

Что до нашей жизни, то я уже восемь лет состою в браке с прекрасным мужчиной. Ведкинс Девот, сын ведкине Ютте. У нас растет сын, Неткан, ему три года. Спасибо тебе за тот разговор, пятнадцать лет назад ты заставила меня пересмотреть свои взгляды на любовь.

А вот братец делает вид, что не знает, что это такое, и посвящает все время племяннику. Спре себе не изменяет, но, знаешь, он выглядит вполне довольным. Кроме того, что мы больше не устраиваем званных приемов, ничего не поменялось. Приезжай к нам, как сможешь. Я буду счастлива с тобой увидеться.

Искренне твоя,

Метри».

Надо же.. кто бы мог подумать, что Метриопа выйдет за младшего сын властной, но мудрой ведкине Ютты. Все ее состояние и земли, я не сомневалась, отойдут старшей дочери. Девота, конечно, никто не оставит без штанов, но мне всегда казалось, что Метриопа не из тех, кто захочет впустить мужа на свою территорию. Может, она и мыслила иногда слишком страстно и поспешно, но она не была недальновидной. Значит, я могу радоваться, что это любовь? В конце концов, ее муж одной с ней позиции по титулу, да и, наверное, ведкине Ютте помощью их и внука не обделяет.

Любовь. Я быстро начала строчить ответ, чтобы сбежать от болезненных ощущений. Я старалась вообще ничего онем не думать. Никак. Любит или не любит – неважно. И все равно ждала возвращения Поляриса каждый день.

Мою тоску скрасило письмо от Калор. Оно пришло в резном конверте с гербовой печатью и пахло какими-то маслами и жарким солнцем.

«Драгоценная моя подруга!

Прости, что не могу пока поприветствовать тебя лично, но я несказанно рада твоему возвращению! Надеюсь, твои братья и Полярис принесли тебе тысячу извинений, что мы все долгие годы оставались слепцами, поверившими в грамотно-состряпанный обман.

Если вдруг появишься на территории бывшего Вернума или в землях Аурума, уведоми меня немедля, чтобы я могла тебя задушить в объятиях! Подумать только, столько лет!..

Кстати, попроси их купить тебе кристалл, переписки давно не в моде.

Имей в виду, я рассчитываю, что ты вернешь себе престол. Я не могу уже проводить советы с твоими мужчинами!

Не теряй запала, держи голову выше и не давай лжи задавить твою правду.

С любовью,

Калор».

Стоило ли рассказать ей про огонь? Уж кто-кто, а она знала эту стихию лучше меня. Любопытно, как бы она отреагировала на это? Недолго поборовшись с собой, я написала ей, раскрывая свою маленькую тайну.

Мысль, что Калор тоже верит мне, принесла с собой облегчение. Я не одна. Гораздо легче бороться с обстоятельствами, когда есть поддержка.

В середине сезона у моих братьев будет день рождения. Прежними финансами я не обладала, а потому пребывала в полной растерянности, что могу им подарить. Выходило, что только что-то незначительное. Но я не теряла надежды. Больше у меня ничего не оставалось.

Как же, оказывается, сложно взять и придумать что-то, когда у тебя ничего нет, а у братьев есть все или почти все! Что обычные маги дарят друг другу? А чем вообще сейчас увлекаются мои братья? Богини! И как назло нет хотя бы Поляриса, у которого можно было бы спросить.

Идея, которая пришла мне в голову, не казалась мне оснежительной, но лучше так, чем ничего..

Должно получиться. Я нашла в библиотеке кулинарную книгу. Братья очень любят пуддинги и желе. Разве у меня не выйдет приготовить что-то из этого? Книга гласила, что и ингредиентов требовалось довольно мало, и сам рецепт состоял из пары шагов. Если я могла управлять целой страной, то и с такой мелочью справлюсь.

Ушла не одна неделя, прежде чем я смогла приготовить что-то вкусное. Никогда бы не подумала, что пуддинги и желе – это так сложно! Они растекались, ссыхались и просто не удавались мне никак. В ночь перед днем рождения близнецов я почти не спала и на следующее утро первым делом схватила свой подарок и побежала искать именинников.

Мой подарок их удивил, но они съели его с аппетитом, и я смогла выдохнуть. Мы сидели в кабинете Никоса.

— Не знал, что ты так умеешь! – восторженно отозвался Ичес.

— Простите, что это все, что я сейчас могу вам подарить.

Никос оторвался от своей порции и нахмурился.

— Мы знаем, что подвели тебя, Нивис, и вряд ли когда-либо загладим вину, даже если все вернется на круги своя. Твой подарок – это наша надежда, что ты можешь нас простить, и я не могу переоценить этот дар. Я обещаю тебе, мы обязательно вернем родителей, а тебе – корону, только дай нам время.

— Да, – кивнул Ичес. – Время не помешает. Знать упрямится, но ее доверие – залог успеха. Каждого аэтернца объехать мы не сможем, поэтому большее поле влияния даст нам больше возможностей для маневра.

С трудом сглотнув, я с гордостью смотрела на братьев. У них и без того полно забот, но они, как и раньше, готовы были помогать мне по мере сил. Хоть я и не чувствовала больше той близости, что была между нами когда-то.

— Спасибо.

Братья предложили мне прогуляться, и мы вышли на улицу.

— Иногда я задаюсь вопросом, как бы все сложилось, если бы мы вовремя заметили подмену, – глухо сказал Ичес после затянувшегося молчания.

— Должна быть какая-то причина у того, что вы не замечали перемен во мне. Я не виню вас, потому что верю, что даже по прошествии лет вы бы не возненавидели меня по своей воле, – сказала я, скидывая слезы со щек.

Никос остановился, заставляя и нас замедлиться. У него был такой грустный вид, что у меня сердце сжалось.

— Как бы там ни было.. Мы едва не казнили тебя, Нивис. Что ей мешало провернуть то же самое, подберись мы к ней раньше? Ты наша сестра, и многие десятилетия назад мы с Ичесом обещали себе тебя оберегать. Какой бы ты ни была. Мы обещали, что останемся на твоей стороне, несмотря ни на что, и..

— Нив, – встрял Ичес, положив руку Никосу на плечо, когда тот не смог договорить, – мы не сможем все переиграть, и нам придется мириться с последствиями своего выбора. Единственное, о чем я жалею, что допустил саму мысль, что это ты. Если сможешь, прости нас за это.

— Все уже случилось. Ба учила меня быть стойкой, и я собираюсь последовать ее совету. Я не хочу терять вас, поэтому не смогу не простить.

Может, если бы не их сомнения, я уже не стояла бы здесь. Может, этим та гадина и воспользовалась? Я ведь не знаю, что они видели, какой «я» была. Да и «я» могла измениться со временем под грузом обстоятельств.

Взглянув на них еще раз, я поняла, что за перемены с ними произошли. Вина. В их глазах, жестах и словах виднелась вина. Они признавали свои ошибки, но изменить и вправду ничего не могли. Никто из нас. Но это не повод опускать руки. Я взяла братьев за руки и сказала: