Страница 100 из 101
— Каллисто, – вдруг сказал Ярис, остановившись напротив меня и сжав мои плечи. – Давай назовем дочь Каллисто. И тогда я согласен на Бореалиса.
— Каллисто, – повторила я, вдруг уставившись в мужа во все глаза. Конечно же.. Не сговариваясь, мы подняли глаза к небу и нашли Полярную звезду. Звезды Медведя и Небесной оси подмигнули нам. – А ты не забыл, что нам нельзя называть детей в честь звезд и созвездий?
— Но меня же назвали, – парировал Полярис. – Да и к тому же, Нивис, Каллисто ведь не созвездие и не звезда. Лишь древняя легенда, что ее свет – будучи пеплом одного из поверженных драконов – породил Полярную звезду и ближайшие созвездия.
— Давно ты уверовал в драконов? – усмехнулась я, погладив его щеку. Мне было так хорошо рядом с ним, что я не представляла мгновения лучше.
— С тех пор как узнал, что я сын Богини, – развел он руками. – Значит, Бореалис и Каллисто?
— Если не передумаем.
И мы так и не передумали. Ребенок, по всей видимости, унаследовал нрав своего отца и моих братьев и то и дело устраивал мне веселую жизнь, отплясывая прямо в животе. Вот и сейчас я согнулась в три погибели из-за боли, сковавшей живот, запоздало осознавая, что дело вовсе не в пинках. На подходе к замку у меня начались схватки. Саянус всполошился, помогая мне устоять.
Я сумела перенести нас в перерывах между потугами.
— Нивис? – обеспокоенно спросил Саянус. – Что мне делать?
— Сай, – выдавила я, облокотившись на перила. Лакей уже убежал за повитухой, все правильно поняв по моему виду. – Найди папу, пожалуйста. Скажи, что это срочно.
— Он же утром уехал в город..
Я взвыла от усиливающейся боли и досады. Полярис! Мы договаривались, что он будет рядом, но роды начались раньше предполагаемого срока. Наш ребенок невероятно торопился появиться в нашей жизни.
— Ваше величие, я здесь! – крикнула мне Пиллара, повитуха. Она живо прогнала Саянуса и помогла мне подняться. – Воды отошли?
— Кажется, да, – выдохнула я сквозь зубы, мыча от подкатывающей боли.
— Давайте-ка, дышите ровно, сейчас мы уложим вас.
Пока мы передвигались к обустроенной на такой случай комнате на первом этаже, Пиллара успела раздать пару указаний насчет всего, что ей необходимо. Она опустила руку мне на поясницу, и боль немного унялась.
— Вот так, не бойтесь, скоро все закончится. Вы у нас бойкая, быстро управимся.
Из-за пульсаций у меня никак не выходило сосредоточиться, чтобы дернуть брачную связь с Полом и хоть как-то дать ему знать.
— Ваше величие, дышите, – строго осекла меня повитуха, разворачивая к себе спиной и расшнуровывая прогулочное платье. Мне помогли раздеться и уложили на перину, когда боль снова стала нестерпимой. – Сейчас посмотрю. Так, начинаем. Нивис, смотри на меня. – Голова Пиллары показалась над моими коленями. – Слышишь? Ты рожаешь, не сопротивляйся. Твое дитя скоро появится на свет, тебе надо ему помочь. Я скажу, а ты тужишься, ясно?
Я тяжело дышала, желая поскорее вынырнуть из кольца этой боли.
— Нивис, промычи, если слышишь! Вот так, умница. Потерпи немного. А вы чего стоите? Вода, пеленки готовы? Тащите сюда, мне надо руки вымыть!
Две девушки-помощницы засуетились, а я впилась руками в простыни, стискивая зубы до скрежета.
— Дайте ее величию вот это, живо! Нивис, открой рот и сожми зубами, так будет лучше.
Девушка вложила мне в рот что-то плотное и упругое.
— И протирайте ее лицо, не стойте! Нивис, тужься!
Происходившее дальше я помню только урывками приказов Пиллары и прикосновением холодных полотенец к своему лицу, как вдруг все, что я пережила, перекрыл крик младенца. Пиллара подняла повыше маленький сверток, который уже обтерла и завернула в покрывало.
— Поздравляю, ваше величие, с рождением наследницы.
А затем мне дали подержать эту кроху впервые в жизни. У нее были большие золотистые глаза и густые ресницы цвета инея. Она хныкала и морщилась, изо всех сил дергая крошечными ручками и ножками.
— Мягкого снега, моя звездочка, – прошептала я, водя пальцами по ее еще красновато-синеватому личику. – Каллисто.
Пиллара дала нам еще немного времени вместе, а после подошла.
— Позвольте, ваше величие? Я заберу ее ненадолго, мы еще с вами не закончили.
Я с трудом отдала свое сокровище в руки повитухи, опустившись на подушки. Внизу живота ощущались потуги, и через пару мгновений я поняла, о чем говорила Пиллара.
— Ну вот и все, теперь все хорошо. Держите малютку обратно. Вам нужно будет ее покормить.
Я не слушала дальнейших указаний Пиллары, отданных девушкам, потому что мне вновь вверили маленький сверток. Пока я кормила дочь, девушки перестелили простыни подо мной и вышли за дверь.
— Нивис! – услышала я из-за двери, с трудом повернув голову на звук. Пиллара вскочила на ноги и преградила путь моим братьям и мужу.
— Куда собрались такой толпой? – грозно спросила она, уперев руки в бока. – Не надо так кричать, ребенка напугаете. Пусть его величие сначала зайдет.
Поляриса будто молнией пронзило, он завороженно смотрел на нас с Каллисто, пока преодолевал расстояние от двери. Братья молча махали мне руками в дверях, едва не выпрыгивая из штанов от радости.
— Я вернулся, как только узнал.
— Ты все пропустил. Но я не могу на тебя злиться, потому что наша дочь такая прелестная девочка.
— У нас девочка?
Полярис наклонился ко мне и невесомо поцеловал меня в губы.
— Обещаю, следующий раз я не пропущу.
— Я еще подумаю об этом, – фыркнула я. Столько мыслей в голове блуждало, но мне не хотелось их произносить. Я была безоговорочно счастлива.
— Можно?
— Конечно, только она уснула.
Полярис осторожно взял в руки нашу кроху и прижал ее к груди. А я расплакалась при виде этой картины. Вся усталость и боль истлевали рядом с порождением нашей любви.
— Она такая малюсенькая! Ой, у нее светлые волосики на ресничках.
— У нее твои глаза, родной.
Он перевел взгляд на меня и растрогался.
— Ты.. уверена? Тебе не показалось?
— Я бы удивилась, сложись все иначе, – мягко проговорила я. Последние месяцы я все чаще ловила себя на мысли, что раз наше дитя – внук Богини Осени, то вероятнее всего, глаза малыш унаследует от отца. Правда, я была почти уверена, что и цветом волос он ли она пойдет в него, но нет, наша дочь решила быть истинной аэтернкой и не давать своим подданным ни шанса на сомнения в праве на престол.