Страница 15 из 154
Признаться, Молли не сразу в это поверила. Ей казалось, что она спит и в кои то веки видит пусть не самый лучший, но сон. К сожалению, закопошившийся рядом Артур, с силой сжавший ее ладонь, убедил ее в том, что это реальность.
— Дорогая, — сказал он, прокашлявшись, — мне тоже очень жаль. Наверное, нужно узнать, что произошло.
Миссис Уизли, как и была, в одной ночной рубашке, кинулась вниз. Захватив добрую щепоть дымолетного порошка из стоявшей на каминной полке чашки, она бросила его в камин и выкрикнула:
— Пруэтт-холл!
Ничего не произошло. Обычно, когда никого не было дома или никто не мог или не хотел ответить, пламя просто оставалось ровного изумрудного оттенка, сейчас же пламени не было вовсе.
— Такого каминного адреса больше нет, — недоуменно произнес Артур Уизли, стоящий за плечом жены, а затем уточнил: — Твои родители не могли его сменить?
Молли пожала плечами. Надеясь неизвестно на что, она поднялась наверх, быстро накинула на себя мантию и рискнула аппарировать по знакомым координатам. В последнее время она старалась не пользоваться аппарацией, так как не была уверена, что ее не расщепит, но, к счастью, в этот раз все прошло хорошо: она оказалась там, где нужно, и была цела. Чего нельзя было сказать о родительском доме. Вместо привычного по детским воспоминаниям уютного поместья Молли Уизли увидела перед собой дымящиеся руины.
Женщина смотрела перед собой широко раскрытыми глазами и, казалось, не замечала ничего: ни ярко-красных аврорских мантий, то и дело мелькавших то тут, то там, ни братьев, беседующих с кем-то неподалеку, ни дождя, который не просто шел, а буквально стоял стеной, мигом промочив одежду Молли до последней нитки. Все ее внимание было приковано к небу, а вернее к сияющему в ночи огромному скалящемуся черепу, изо рта которого выползала змея.
Молли сделала несколько осторожных шагов, а затем побежала — туда, где, по всей видимости, находились ее родители. Внезапно дорогу ей преградил пожилой аврор:
— Мисс, туда нельзя. Работает аврорат. Кто вы?
— Но мне нужно туда! — воскликнула женщина. — Там мои родители, я должна помочь!
— Мисс, — покачал головой аврор, — там уже ничем не поможешь. Идите домой. Сейчас вам здесь делать нечего, ведутся работы. Ваши, я так понимаю, братья уже здесь.
— Кто это сделал? — прошептала она.
Аврор молчал.
Молли стиснула зубы. Ее руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони.
— Кто это сделал?! — сорвалась женщина на крик.
— Упиванцы, — вздохнул аврор и утешающе похлопал Молли по плечу. — Вон, их знак в небе висит. А если вы про конкретные имена — так кто уж тут разберет. Видать, где-то ваши родители им дорожку-то перебежали…
Молли долго не могла прийти в себя после того, что случилось с мистером и миссис Пруэтт. Она старалась занять себя работой, заботами о детях, но тоска разъедала изнутри. Тоска и непроходящее чувство вины: ответственность за произошедшее женщина возложила на себя. Ведь если бы она не привлекла по приказу Дамблдора братьев к делам Ордена, то и отец с матерью бы не пострадали.
Гидеон и Фабиан стали мрачными и решительными, бросаясь на каждое полученное сообщение о замеченных где-либо фигурах в приметных масках и плащах. Обычно возвращались они ни с чем: в Британии снова наступила пора затишья. Самые напряженные бои велись исключительно на политической арене, где Том Реддл снова проявил себя во всей красе.
Братья не говорили о случившемся и не обсуждали ничего с Молли, но молчание между ними стало каким-то тяжелым, напряженным. Однако по прошествию некоторого времени именно Гидеон и Фабиан пришли к сестре с неожиданной новостью.
— Не думай об отце плохо, пожалуйста, — начал Фабиан, — он был вынужден отрезать тебя от рода и не общаться с тобой больше, чтобы не допустить ни малейшей возможности, что проклятье перекинется на Пруэттов. Но это не значит, что его перестали заботить твои дела. Он знал, что ты, наконец, поняла, во что вляпалась со своим Артуром. И что ищешь способы из всего этого выбраться, ему тоже было известно.
— Твое проклятье — тема не самая популярная, оно практически никем не исследовалось, но родители пытались найти хоть что-то, что сможет тебе помочь, — продолжил Гидеон.
Братья часто договаривали друг за другом фразы, так что для Молли была совершенно привычна такая их манера вести диалог.
— В общем, мы знали, что они ищут, — сказал Фабиан, бросая на стол увесистый том. — Искали для тебя. Поместье сильно пострадало, но кое-что удалось спасти.
Молли с удивлением посмотрела на братьев, затем на книгу.
— Что это?
— Одно из последних их исследований, — медленно произнес Фабиан. — Они искали способы, как можно было бы спасти твою магию. Тут не только первоисточник, но и кое-какие заметки отца.
У Молли сжалось сердце. Она медленно протянула руку и провела пальцами по обложке.
— И… что? Они что-то нашли?
Гидеон кивнул.
— Это не идеальное решение, — предупредил он. — Но… есть способ.
Молли осторожно раскрыла книгу там, где лежала закладка, и прочитала:
«Магия, будучи сущностью изменчивой, не терпит праздного перераспределения. Лишь закон древний, высеченный в самой ткани волшебства, дозволяет одному магу взять силу у другого, и закон сей есть право сильного. Vinculum Praevalens — Узел Превосходства — есть заклинание редкое и тягостное, и не терпит оно ни обмана, ни слабости.
Не всякому позволено сковать узел сей, но лишь тому, чья природа подобна природе его противника. Ибо магия чужеродная не приживется, не сольется с той, что в жилах течет изначально. Магу надлежит быть равным побежденному — единым в сути своей, схожим в происхождении. Встретиться им должно не в беседе праздной, но в схватке, где один падет, а другой, возложив руку на умирающую силу, вобьет ее в себя, укрепляя сердце и жезл свой.
Слова узора, сотканного заклятьем, тяжки, и не всяк язык их изречь сумеет. Требует оно власти не только над телом, но и над самой сущностью побежденного. Потому творить его можно лишь в миг триумфа, когда победа не вызывает сомнений, когда кровь противника пылает подчинением, а его магия, слабея, готова склониться.