Страница 142 из 154
«Действительно, — мысленно согласилась с ним Пруэтт. — Вариант у нас только один: ждать».
Тристан ушел разбирать вещи и, судя по звукам, доносившимся из его комнаты, что-то там переставлял с подозрительным грохотом. Лисса же решила не сидеть, сложа руки. Без Морганы подготовку к ритуалу не запустить, но в Каэр Идрис были и другие дела, требующие внимания.
Пруэтт отправилась навестить подруг.
Ингрид и Хильда обитали в просторной светлой комнате на втором этаже восточного крыла. Несмотря на обилие пустых помещений, сестры предпочитали держаться вместе. Хильда, к радости Лиссы, уже практически полностью поправилась. Она сидела в кровати, обложенная подушками, с аппетитом уплетала яблочный пирог и оживленно обсуждала с сестрой какую-то прочитанную книгу.
— Лисса! — просияла Хильда, увидев гостью. — Ты пришла! Присаживайся! Ингрид, организуешь нам еще чаю?
— Не нужно, — Пруэтт опустилась на табурет у кровати. — Я ненадолго. Хотела узнать, как ты себя чувствуешь. Ты выглядишь намного лучше.
— Все отлично, — Хильда покрутила забинтованной рукой. — Почти ничего не болит. Элрик говорит, еще несколько дней — и буду в полном порядке.
— Будь мы в Магической Британии, — удрученно покачала головой Лисса, — ты бы уже давно была полностью здорова.
Ингрид, стоявшая у окна с чашкой травяного чая, вдруг хмыкнула. Хильда тоже как-то совершенно невесело усмехнулась.
— Будь мы в Магической Британии, — тихо сказала она, — мы бы точно не были здоровы.
— Мы были бы очень-очень мертвы, — закончила за сестру Ингрид. — Так что уж лучше здесь, с медленным лечением, зато живые.
Лисса удивленно приподняла бровь:
— Что вы имеете в виду?
Близняшки переглянулись. Ингрид вздохнула, поставила чашку на подоконник и присела рядом с сестрой.
— Лисса, — начала она, — как и многие, мы бежали на Авалон не от хорошей жизни. С нами в Норвегии случилась одна… история. Мы не хотим о ней говорить, но поверь: если бы мы остались в Большом мире, нас бы уже не было в живых. Авалон дал нам шанс на другую жизнь. И, честно говоря, нам этого достаточно.
Лисса нахмурилась.
— Достаточно? — переспросила она. — Разве вы не хотели бы вернуться домой?
— Нет, а зачем? — удивилась Хильда. — Наш дом уже здесь. Да, иногда тут бывает скучновато. Да, однообразно. Да, тут нет многих вещей, к которым мы привыкли. Но зато тут спокойно и безопасно. А ведь именно этого мы и добивались, когда поднимались на борт «Морганы». И большинство здешних магов — такие же беглецы. Мы все искали покоя. И на Авалоне мы его нашли.
Пруэтт слушала, и внутри нее разрасталось недоумение.
— Но… как же так? — спросила она. — Я слышала совсем другое. Тристан говорил, что Авалон — тюрьма. Моргана — что она хочет вернуть остров в нормальную временную петлю. Корбин и другие ученые бьются над загадками магии, пытаясь пробить барьер…
— Потому что они — меньшинство, — перебила Ингрид. — Тристан хочет вернуться, да. Но он — один из немногих. Большинству же здесь хорошо. Или, по крайней мере, неплохо. Тристан хочет вернуться, потому что считает, что там, в Большом мире, его ждет что-то большее, и я, в целом, понимаю его недовольство, но оно идет от того, что он изначально ожидал от Авалона чего-то другого, вот и все. Ты пойми, Лисса, недовольные будут всегда. Просто потому, что все люди разные, и всем не угодишь никогда.
— А Моргана? — не унималась Пруэтт. — Она же…
— Моргана — особый случай, — вздохнула Хильда. — У нее комплекс вины. Ей кажется, что она виновата в том, что случилось с Авалоном. Хотя на самом деле… ну, тут не нам судить. Мы ее и не виним. Никто из нас не винит. Но она не может себе этого простить. Поэтому и пытается что-то сделать. Исправить. Искупить.
— А ученые? А Элрик? А Корбин и остальные?
— Элрику и здесь хорошо. А остальным просто интересно, — улыбнулась Ингрид. — Они же ученые. Они не столько хотят вернуть Авалон в Большой мир, сколько разгадать загадку. Понять, что произошло, как это работает, можно ли это повторить. Знаешь, есть люди, для которых процесс важнее результата. Они могут всю жизнь решать одну головоломку и быть счастливыми.
Лисса молчала, переваривая услышанное. Выходит, все, что она знала об Авалоне, было… ну, не совсем ложью, но и не совсем правдой. Оказывается, большинству здесь… нравилось. Или, по крайней мере, их все устраивало.
— Но есть же и те, кто хочет вернуться? — спросила она наконец.
— Единицы, — честно ответила Ингрид. — Многие, как я уже сказала, просто хотят разгадать загадку. Я не знаю, что они будут делать, когда (или, вернее, если) это случится. Возможно, останутся. Возможно, уплывут. Но в любом случае, Лисса… не все разделяют планы Морганы. И не все о них знают.
Пруэтт поблагодарила сестер за откровенность, попрощалась и вышла в коридор.
К себе она шла, мысленно прокручивая в голове все услышанное. С одной стороны — ничего страшного не случилось. Просто ее представление об Авалоне оказалось неполным. С другой — это меняло дело. Если большинство не хочет возвращаться, что будет, когда ритуал сработает? Как они воспримут насильственное возвращение в мир, от которого бежали?
Пруэтт остановилась, вздохнула и покачала головой. В любом случае, процесс уже запущен. Ритуал готов, Линч ждет подтверждения, фон Хаазе закончил расчеты. И, если честно, ей было плевать на большинство. Она хотела вернуться домой. К семье. К Антонину. К своей жизни. В конце концов, своя рубашка — ближе к телу. Она решила, что после возвращения Авалона в нормальную временную петлю сумеет защитить Ингрид и Хильду. Если, конечно, их еще будет от чего защищать — столько лет прошло, возможно, те, кто охотился за ними, давно о близняшках и думать забыли, а то и вовсе — умерли! Успокоив себя этим, Лисса отправилась дальше.
Ждать Моргану просто так, сидя в четырех стенах, было бессмысленно. И, к счастью, у Пруэтт имелось дело, которое не требовало присутствия хозяйки Каэр Идрис. Дело, связанное с Аркой Смерти, находящейся в Министерстве магии Британии, зеркальным лабиринтом и порталом в заброшенных лабораториях.
И Лисса отправилась в библиотеку, где и провела следующие несколько дней, продираясь сквозь горы пыльных фолиантов, свитков и обрывков пергамента. Информация, как это часто бывает, была разрозненной, иногда противоречивой, но, сложив кусочки воедино, Пруэтт смогла восстановить примерную картину.