Не будите медведя

Уж не знаю, как там работают турели, но по ощущениям ничего не произошло. Просто десяток трассерных отметок вражеских ракет одна за другой начал пропадать с монитора. Потом слегка мигнул свет, а пилот сообщил, что кормовой щит просел на двадцать процентов.

— И это всё? — глумливо хмыкнул Канюк.

— Минута до перехода. — уже вполне спокойно доложил пилот. И тут же взволнованно: — Ракетный залп с нашего грузовика!

— Сашка, засранец, нафига? Ушли ведь уже? — воскликнул капитан.

— Десять секунд до перехода. Девять. Восемь…

Зелёный пунктир на мониторе шустро пролетел в самый низ экрана и одна из красных точек погасла. Затем погасла зелёная точка впереди, и тут же перед носом корабля вспыхнул силовой экран, сменив черноту космоса на серую муть гиперпространства. Вырвались.

— А почему мы до сих по в гипере? — раздался сзади удивлённый голос турка, разорвав сгустившуюся тишину.

— Фуркан, разъедрить твою в три звезды через коромысло! — вырвалось у меня от неожиданности. — Если бы ты вовремя пришёл, то был бы в курсе.

— Зачем мне-то по сигналу приходить, я же не пилот, а мы — не военный флот. — в голосе техника послышалась обида.

— Для порядка и дисциплины. — назидательно ответил я, внутренне расслабляясь после напряжённого драпа от опасности. — Мы не на прогулке в парке всё-таки, тут, считай, перманентное военное положение.

— А ещё рубка — самое защищённое помещение корабля после реакторного отсека. Поэтому, случись чего, тут выжить больше шансов, — внёс свою лепту капитан, — и техники в случае ЧП будут нужнее, чем пилоты.

Было видно, что Фуркан был недоволен отповедью, но возражать больше не стал, а только повторил свой вопрос. Получив в ответ красочное повествование о стычке с неизвестными, он всё-таки сел в отведённое ему кресло, переваривая услышанное. Затем долго ругался на лихоимцев, обломавших бедному осману так хорошо начавшийся процесс обогащения.

Услышав, что мы не убегаем, поджав хвост, а летим на разведку второго адреса, приободрился и, пообещав, что впредь будет являться вовремя, удалился.

Теперь, после тщательной подготовки к долгому досугу, перелёты стали проходить незаметно и даже приятно. Вскоре мы снова сидели на своих местах, теперь включая Фуркана, прибежавшего едва ли не первым, слушали обратный отсчёт. Мгновение перехода и команда замирает в ожидании результатов сканирования пространства.

— Вроде чисто. — хрипло прокомментировал данные сканера второй пилот. — Пара древних маяков и всё.

Команда дружно выдохнула, кто-то вполголоса заговорил, захихикала Аллочка, зацокал ногтями по подлокотнику Эдик, что-то прикидывая. Наконец, он выдал результаты своих размышлений:

— Так, народ, Глеб, сканер показывает два астероидных поля — одно огромное, металлов немного, но радиоактивные в наличии и даже в приличном количестве. Второе меньше на порядок, зато сплошной металл. Наш грузовоз хоть и форсированный, но всё равно медленнее нас, так что его ждать ещё с полчаса. Внимание, вопрос: ждём наших опаздунов или летим на разведку сами?

— Так-то подождать бы по-хорошему, — подумав, сказал я, — но раз тут враги не толпятся, то можно и сгонять посмотреть. Раз приоритет у нас на радиоактивные материалы, или как говорит наш оширский партнёр — актиноиды, то и нашу баржу имеет смысл отправлять к месту добычи, а мы пока можем второе поле разведать. Раз грузоподъёмность у нас увеличилась в разы, то и обычных металлов можно будет загрузить, особенно, раз они там в такой концентрации, что сканер чуть ли не чистый металл показывает. Что думаете?

Мнения разделились. Нашему штатному педиатру было неинтересно смотреть на какие-то камни, поэтому она предлагала подождать остальных. Иванычу было интересно, но невидимый аллочкин каблучок уже начал своё неумолимое давление, поэтому профессор её нехотя поддержал. Как и второй пилот, которого космические масштабы пока ещё немного пугали, поэтому он искал в присутствии второго корабля некоторую моральную поддержку.

Звали его, кстати, как я выяснил во время перелёта, редким именем Александр. Так у нас в компании появились — Александр Первый, он же Саня-студент, Александр Второй, он же Саня-дальнобой и ещё два Александра во второй команде. Благодаря своеобразному чувству юмора не то судьбы, не то Токмашева, занимавшегося подбором команды грузовика, там оказались ещё два Сергея, чему наш Серёга втайне радовался, а именно — что на нашем корвете он такой один.

Однако, все остальные рвались побыстрее обнюхать злачные пажити, грозящие принести в наш общак много-много вкусных кредитов. Поэтому, развернувшись хоботом в сторону добычи, мы рванули ко второму астероидному полю.

Пока корвет шустро поглощал миллионы километров до цели, народ с прибаутками делил шкуру пока ещё мирно дрыхнущего медведя. Веселье продолжалось до тех пор, пока Эдуард батькович не заявил самым серьёзным тоном:

— Ребят, это нифига не астероиды!

В наступившей тишине при желании можно было услышать стук откладываемых самыми пугливыми членами команды кирпичей и скрежет мастерка по стене стремительно строящегося бункера.

— А что? — едва слышно проблеяла Аллочка.

— Корабли. Вернее — много мёртвых кораблей. — подумав, Канюк решил всё-таки развернуть ответ. — Большинство кораблей, похоже, кусками дрейфуют, не живее тех же астероидов. Но в некоторых ещё что-то работает, реакторы например.

По мере приближения сканер всё отчётливее рисовал подробности корабельного кладбища: тысячи кораблей навсегда зависли в пространстве в разной степени разобранности, примерно десятая часть сохраняла изначальную форму, остальные же представляли из себя мешанину от половинок корпусов до мелкого крошева обломков. В самом центре поля висел огромный… линкор? Дредноут?

В общем, ёж знает как называется эта годзилла километров двадцати в длину и около пяти в поперечнике, напоминающая что-то нарочито инопланетное из голливудских фильмов, но именно она являлась центром огромного кокона, состоящего из мёртвых кораблей, радиусом километров сто.

Пока мы в благоговейном молчании зависали над поражающей воображение картинкой, на связь вышел Александр Первый. Эдик на автомате выдал ему заранее согласованную команду двигать в сторону радиоактивных залежей, но одёрнутый мной, перенаправил Шурика в нашу сторону.