Не будите медведя

Глава 6. Не жили богато… зато всё в хату

Сутки промчались быстро, зато крайне продуктивно. После того, как похожий на бочкотелого скорпиона по самые жвалы вооружённый дроид заглотил чип с суточной оплатой нашего тут пребывания, мы вытащили из заморозки старичка-профессора. «Старичок» на поверку оказался дюже крепким дедуганом, которому на вид больше шестидесяти-шестидесяти пяти и не дашь. Или это капсула его так сразу омолодила? Поджарая фигура легкоатлета и добротно прожаренная солнцем обветренная шкура говорили о крайне активном образе жизни научного светила.

Усевшись в коконе, светило оценило обстановку едва ли не быстрее, чем я, очнувшись там же в своё время, потребовало одежду и мото… в смысле — подробный доклад о местонахождении, обстановке и количестве времени, прошедшем с его похищения. При сверке времени выяснилось, что похитили его в тот же день, что и меня, и в том же лесу, что и Лиду, причём, по той же схеме: он собирал в лесу, правда не грибы, а наполнители для домашних террариумов, когда на просеке рядом остановился белый микроавтобус, оттуда вышел небритый мужик в деловом костюме и пальнул из странного пистолета.

«И вот я здесь», закончил свою речь профессор, деловито ощупывая и разглядывая инопланетный комбинезон. Представился он Токмашевым Иваном Ивановичем, и достался нам не абы кто, а целый член-корреспондент академии наук, биолог, герпетолог, в ранней молодости, поддавшись романтике эпохи, ходил в геологоразведочные экспедиции, для чего прошёл курсы фельдшеров. В ответ на последнее заявление я сразу предложил Иван Иванычу медицинскую нейросеть, благо, она была в наличии, причём аж шестого поколения, что во Фронтире считалось редкостью, и тут же, получив согласие, закрыл вакансию корабельного медика.

Резкую перемену в жизни Иван Иванович воспринял с живейшим интересом. Дома, кроме богатой коллекции пресмыкающихся, его никто не ждал — трое детей от разных браков давно разъехались по разным городам и даже странам, наплодив уже два новых поколения Токмашевых. За ползучими гадами присматривает бывшая ученица, а жён у него не осталось.

Причём, во всех трёх браках причиной развода стал треугольник. Первая просто не выдержала нежной любви профессора к чешуйчатым, вторая убежала, когда в постели оказались трое — он, она и пятиметровый сетчатый питон Акакий, приползший погреться под одеялком.

В третий раз Иваныч, будучи уже солидным учёным и опытным мужчиной, подошёл к делу более основательно, найдя себе жену без ксенофобских предрассудков к рептилоидам, к тому же на двадцать лет младше себя. Правда, у третьей жены профессора не нашлось предрассудков и против евреев, с одним из которых она укатила в Израиль, оставив бывшему мужу на память общего сына-подростка и собакосодержащий продукт карманной породы, склонный к неконтролируемой диарее при виде больших змей.

В общем, Токмашев влился в команду сразу и с большим энтузиазмом.

С третьим штатным техником получилось намного сложнее. Физически крепкий и вроде неглупый мужик тридцати пяти лет, Сергей Безменов долго не мог въехать в происходящее, потом требовал прекратить пранк и заплатить за скрытую съёмку, а когда убедился, что никто с ним не шутит, впал в уныние. На расспросы ответил, что жена теперь точно загуляет и на детей забьёт окончательно, а детей он любит и всё делает только ради них. Пришлось убеждать, что в нашей общей ситуации уныние сделает только хуже, зато здоровый энтузиазм и качественная работа верхними полушариями может принести куда большие дивиденды, чем рыбный промысел, на который он собрался за длинным рублём.

— Да ты даже за свой комбез на Земле денег получишь больше, чем за всю жизнь сможешь заработать! — окончательно добил его Шурик. — А тут, на корабле, всяких технологий столько, что можно всю Америку с потрохами купить и Европу получить на сдачу.

Я бы мог возразить Сашке, рассказав — что мы получим вместо денег, если открыто сунемся продавать инопланетные технологии акулам капитализма, но в целях умиротворения страдающего члена экипажа, предпочёл согласно покивать.

Серёга внял и начал осматриваться с большим интересом. А потом был мозговой штурм. Идеи выдвигались разные, но более-менее ориентировался в реалиях только один из нас, поэтому обсуждение затянулось. Если бы пищевой синтезатор умел генерировать табак, то к моменту принятия решения в кают-компании можно было бы вешать не только топор, но и мой трофейный бомбошвыр. А пока там висел только накал страстей. Кстати, оба пилота и третий техник очень страдали от отсутствия курева, но скорее психологически, так как от физической зависимости их избавила медкапсула. Тем не менее, Эдик догрызал уже третью органическую ложку, сублимируя этим заменителем раковые палочки.

В итоге остановились на трёх направлениях, в порядке убывания приоритета: добыча полезных ископаемых, мародёрка на полях космических сражений и сопровождение грузов. Из минусов — первые два требовали крупных вложений, и все три несли приличные риски. С безопасными видами бизнеса тут, за пределами центральных миров, вообще крайне напряжённо, эти хотя бы не в крайней степени. Из плюсов — если не получится с добычей, то это же оборудование с минимальными дополнительными покупками подойдёт и для мародёрки, а для сопровождения и того не требуется, правда, и выхлопа с него минимум.

Затем я своей начальственной волей нарезал задачи: пилотам — полная инвентаризация, свежепробуждённым — установка нейросетей, поиск, покупка и загрузка необходимых баз в пределах выделенной суммы, Фуркану — помогать, подсказывать, контролировать. Сам же полез в местную сеть за информацией.

О, боги, как же я люблю нейросети! Уже через пять минут я имел список необходимого оборудования и модификаций корабля, благо, это изначально был грузовоз, от которого остался просто неприлично большой для настоящего корвета трюм, а через пятнадцать у меня были первые приоритетные товары из большого списка предложений на электронном рынке станции. И всё это — прямо в голове!