Страница 110 из 123
— Пока женщина носит ребёнка под сердцем, — произнесла я, не отрывая взгляда от маленького личика, — она постоянно с ним разговаривает.
Я провела пальцем по прохладному серебру бортика.
— Иногда вслух. Иногда мысленно. Иногда рассказывает ему сказки. Иногда жалуется на погоду или на мужа. Иногда просит потерпеть ещё немного, потому что мама устала.
Я почувствовала, как щиплет глаза, но не стала моргать, боясь, что слёзы упадут на ребенка.
— А иногда... Женщина уже зовёт его по имени. Она придумывает его в тишине, когда никто не слышит.
Я подняла взгляд на генерала. В полумраке его глаза казались почти черными.
— Вы никогда не спрашивали Лотессу, как она хотела бы назвать ребенка?
Он молчал. Слишком долго. И этого молчания, этой тяжелой, давящей паузы оказалось достаточно, чтобы понять.
Он закрыл глаза.
Так, словно пытался вспомнить.
Но вспоминать было нечего.
— Я слишком мало спрашивал ее о вещах, которые были действительно важны. Я даже не думал, что она умрет.
Он запнулся.
— Просто... Я не думал. Никогда не допускал этого…
Я тихо вздохнула, чувствуя, как внутри разливается горечь.
Я столько раз проклинала его за этот выбор.
А сейчас впервые попыталась представить тот коридор. Доктора. Несколько секунд, чтобы решить, кому умирать, а кому жить.
Вопрос, на который нет правильного ответа.
Кто-то скажет: «Спасаем мать!» И будет прав. Кто-то уже успел полюбить ребенка, хоть ни разу не держал на руках. И тоже будет прав. Как можно выбрать из двух, кого ты любишь?
Но я не показала слабости. Только вздохнула. Впервые за все это время мне стало страшно представить себя на его месте.
— Может быть... Она уже выбрала имя. Может, записала его. Может, оставила письмо. Может быть, где-нибудь в дневнике. Или просто на клочке бумаги, спрятанном в шкатулке? Вы об этом не думали? — тихо произнесла я.
— Если она действительно оставила его… мы назовем сына так, как хотела она.