Однажды золотой кровью написанное

Глава 19

Алира

Мои пальцы скользят по огромным костяным дверям. По центру изображены скелеты, тянущиеся к друг другу, будто желая посмотреть, что скрывается по ту сторону. Я не решаюсь открыть створки и шагнуть за порог.

Оглянувшись, я хочу еще раз взглянуть на Венеру, но они с Плутоном остались внизу. Теперь мы сами по себе. Нам известно лишь что мы должны выбраться из Мортема, но как? Никаких подсказок нет.

Кажется, будто мое сердце растоптано в грязи. После всего, что произошло у нас с Калелом, я встретилась с матерью и обнаружила, что я для нее — лишь деловой инструмент. Не то, чтобы боги славились нежностью к потомкам, но я все же надеялась… хоть на что-то.

Полубогам не позволено встречаться с родителями. Мы — существа нежеланные, именно поэтому Алзор и стал отдельным королевством. Я и не думала, что когда-то увижу Венеру… По крайней мере, не так.

В детстве я бегала вокруг сиротского приюта и представляла себе, что отправляюсь в поход, чтобы найти мать. Что она ждет меня где-то за унылыми стенами Алзора.

Но встретились мы лишь в посмертии.

И лишь в посмертии мое сердце дрожит так, как не дрожало никогда в жизни.

Я перевожу взгляд на Калела. Он кажется другим. Темные волосы разметались по его лбу, будто он всю ночь спал. Смотрит он на меня с легкой печалью. Будто после разговора с Венерой и Плутоном он больше не хочет ни за что бороться.

И я понимаю его чувства.

В чем смысл нашего существования? Мы жили лишь чтобы страдать вместе. Танцевать с судьбой и смертью так, словно у нас был шанс от них сбежать.

— Готова? — спрашивает Калел, кладя ладонь на дверную ручку.

— Не знаю, к чему готовиться и что мы вообще ищем, — медленно признаюсь я. Кажется неправильным, что мы вот так отправимся куда-то вместе. После всего, что сделали друг другу.

Но почему мне так хочется, чтобы он обнял меня? Чтобы сказал, что все это неважно, пусть это и будет ложью? Не уверена, сможем ли мы друг друга простить.

Усмехнувшись, он пожимает плечом.

— Я тоже, но, если ничего не предпримем, нам не выбраться отсюда, — Калел протягивает мне руку. От этого невинного жеста все во мне переворачивается.

Я беру его за руку. Мы переплетаем пальцы, и осознание этого оседает где-то в темной бездне хаоса моей души.

Калел толкает дверь, и она медленно открывается, являя вид на бескрайнюю тьму. Кажется, там лишь пустота, или какая-то черная дыра, что поглотит нас.

— Не бойся, Алира. Мы сделаем это вместе.

Я киваю, сглотнув, и вместе с ним шагаю в темноту. Тени клубятся вокруг нас, как дым, я не вижу Калела, хотя и держу его за руку.

Вокруг так холодно, что сводит ноги. Я держусь только потому, что Калел крепко меня держит.

— Кругом ничего нет… Таков наш Мортем? Лишь тьма? Такова наша божественная кара за земные грехи? — мой голос не разлетается в пространстве. Я словно уткнулась в глухую стену и звук не может двигаться дальше.

Остановившись, Калел покрепче сжимает мою ладонь и касается другой руки. Я опускаю подбородок. Сердце сжимается от бессилия и отчаяния.

Таков наш конец?

Калел ведет ладонью вверх по моей руке и шее, пока не касается лица. Я не вижу его, хотя он и стоит прямо напротив. И все же, я ясно представляю себе, как он на меня смотрит. Его душа всегда полна тяжести и горя.

Его теплая ладонь касается моей щеки. Вздохнув, я прижимаюсь к ней, и меня окутывает нежностью и запахом леса Флорум во время второй нашей встречи — костром и деревьями, которые все скрывают от посторонних глаз.

— Если кто и заслуживает наказания от богов, так это я, — Калел касается своим лбом моего, и я ничего не хочу так сильно, как посмотреть на него. — То, что я сделал… непростительно. Я только все разрушаю.

Слезы обжигают мои глаза. Мне знакомо одолевающее его чувство вины. Я точно также тяготилась ею, когда думала, что я — единственное чудовище в нашей паре. Но теперь, когда мы можем разделить этот груз, становится чуть легче.

— Пойдем, — я отхожу от него на шаг, крепко держа за руку, потому что боюсь, что мы потеряем друг друга в темноте.

Секунду он медлит, но потом продолжает двигаться вперед.

Кажется, будто мы блуждаем часами. Время здесь течет странно, но мы так долго бредем в никуда, что я начинаю волноваться, что мы попросту растворимся во тьме. Забудут ли о нас? Ведь именно это обычно происходит со временем.

— Это бессмысленно! Так мы никуда не доберемся, — отпустив его руку, я пытаюсь побежать обратно к дверям Плутона. Бог должен дать нам больше подсказок. Он не может попросту позволить нам навечно потеряться в его царстве.

— Алира, нельзя разделяться! — кричит Калел. Его шаги звучат так, будто он бежит по кромке воды. Мы приближаемся к морю? Приближаемся хоть к чему-то? Все мои чувства вопят, требуя найти какой-то ориентир.

Я не останавливаюсь. Я не должна быть здесь. Не должна быть мертва.

Не должна быть рядом с ним.

С тем, кто причинил мне столько боли, и все равно клянется, что любит меня.

— Алира. Пожалуйста. Я… Мне страшно, — умоляет Калел. Его голос настолько полон ужаса, что все у меня в груди будто переворачивается.

Я резко останавливаюсь.

— Я боюсь потерять тебя здесь, мое маленькое божество. Боюсь, что больше не увижу тебя даже в посмертии, и это просто невыносимо. Пожалуйста… Прошу, не уходи. Пожалуйста, — кажется, он падает на колени в неглубокую воду у нас под ногами.

Дыхание становится тяжелым, все во мне жаждет подойти к нему.

Мой голос звучит болезненно, словно где-то на теле открытая рана.

— Ты причинил мне боль…

— Знаю, — хрипит Калел.

— Ты убил меня.

— Как и ты меня, — он едва выдавливает слова сквозь всхлипы. — Это разбивает мне сердце, Алира. Его будто вырвали из груди, и ничего не может этого исправить. Прости меня. Прости меня. Пожалуйста. Давай просто выберемся из этой тьмы. Мне невыносима мысль, что ты навечно останешься здесь одна.

Он всегда был красноречив, всегда мог подобрать слова, способные возродить мою душу.

Уголки моего рта опускаются, и я кричу в пустоту. Бегу на его голос. Должно быть, он слышит, что я приближаюсь, а не отдаляюсь и встает, зовет меня по имени, чтобы мы смогли найтись в темноте.

Столкнувшись, мы отчаянно обнимаем друг друга. Калел прижимает меня к груди, обхватывает мой затылок ладонью и склоняет голову.

— Я думал, что потерял тебя, — шепчет он.