Страница 55 из 82
Глава 17
Алира
Я его убила. К горлу подкатывает тошнота.
В моем сердце поселилась тьма, которой раньше не было. Там, где раньше хранились нежные воспоминания о нашей с ним жизни, теперь царят гниль и страх. Меня захватили призраки павших сородичей.
Все демоны должны умереть. Иначе они снова возведут завесу на наших костях. От виска к виску скользит жуткая боль, заставляя прикрыть глаза. Кажется, что гнев умерших полубогов гудит в моем теле, требуя крови.
Когда-то я думала, что мы неправы во всем что делаем, когда нападаем на демонов. Но больше я такого не допущу. Ужасы, на которые они обрекли наше королевство, должны быть выжжены из истории Фалтора.
Какой же я была дурой, раз повелась на его уловки. Он заставил меня полюбить себя так, как я не думала, что вообще смогу. И в какой-то части меня всегда будет жить эта любовь. Но ненависть за все, что он сделал, куда сильнее. С самого момента, как я сняла шлем в Алзоре он знал, кто я такая. Почему он не рассказал обо всем, пока мы еще были врагами? Тогда все было бы ясно, и мы построили бы отношения на правде. Но теперь содеянного им уже не исправить.
Ничего не вернуть.
Странно смотреть на то, как фестивальная площадка превратилась из милого, завораживающего места, полного гирлянд, танцев и музыки, в разрушенное поле. Все вокруг перевернуто горожанами, испугавшимися полных ярости рыцарей, которые меня искали. Воины разворотили торговые шатры, перевернули бочки с цветами, опрокинули ящики с угощениями, разбросав по земле сладости. Теперь, когда завеса пала, трава пожухла. Кажется, будто из королевства высосали весь цвет.
Я прохожу мимо шатра, где купила овечий фенхель, и в груди поднимается новая волна злости от обмана Калела. Хорошо, что я хотя бы достаточно встревожилась, чтобы разорвать священную клятву. Мне вообще не следовало доверять ему. Стоит помнить, что даже самые прекрасные из существ способны укусить.
Из-за его лжи в моем сердце ничего не осталось.
Сила гремит во мне, требуя, чтобы ее освободили, выпустили на волю. Я не знаю, как ее использовать и надеюсь, что меня поведут инстинкты.
Луга на пути к единственному мосту, ведущему в Девицит, опустели. Все спрятались в глубине королевства, и лишь рыцари, готовящие линию обороны. Я слышу, как они выкрикивают приказы, укрепляя стены, возле которых скоро разразится битва.
Им это не поможет. Мы уничтожим их, как они нас в каждом обороте временной петли.
Но исцелится ли от этого то, что сломалось? Станет ли легче, если мы отплатим злом на зло?
Я прикусываю нижнюю губу, чтобы прогнать эти мысли. Они разумны, но это не то, что мне сейчас нужно.
Только ступив на мост, я слышу быстрый стук копыт. Кто-то меня догоняет. Обернувшись, я едва успеваю увернуться от удара черного клинка, скользнувшего по кончикам моих волос. Кожу покалывает, спину жжет от знакомого прикосновения камня дьявола.
Меч этого рыцаря сделан из него.
Сердце чуть не выпрыгивает у меня из груди, но я перегруппировываюсь и принимаю боевую стойку, злобно глядя на противника.
Стоит мне разглядеть его лицо, как меня охватывает изумление. Горло сжимается, и я едва справляюсь с чувствами, когда он спешивается и берет меч в обе руки. Сияющее лезвие направлено на меня, в движениях рыцаря нет ни капли неуверенности.
Если бы я не успела пригнуться, моя отсеченная голова уже валялась бы на земле.
Это логично. Раз я пыталась его убить, он будет делать то же самое в ответ. Но почему мне тогда так больно?
— Ты вынудила меня… Я не могу оставить тебя в живых, маленькое божество, — холодный голос Калела дрожит, совсем как когда он убивал меня во временной петле. Беспощадно. Только теперь его глаза полны боли и безнадежности. Волосы Калела растрепаны, одежда испачкана кровью. Он скалит зубы так, будто каждый вдох дается ему тяжелее предыдущего.
Мой меч не сравнится с камнем дьявола, и, если Калел меня ранит, я точно погибну.
Я выдавливаю горькую улыбку.
— Конечно, ты не можешь оставить меня в живых. Никогда не оставлял, — я бросаю меч на землю, где лежит уже дюйм снега. С обычным клинком я не соперница Калелу. До этого мне удалось победить лишь потому, что он был в шоке. Теперь он готов ко всему, но и я стала сильнее после петли времени.
Нахмурившись, Калел смотрит, как я воздеваю руки к небу, молясь, чтобы гудящая внутри меня новая сила оказалась достаточно мощной и призвала оружие самих богов.
Услышьте меня.
Если он воспользуется камнем Плутона, легко поражающим полубогов, то я призову стрелу Аполлона, священную реликвию, убивающую демонов.
Земля у нас под ногами начинает светиться золотом. Оно похоже на рой светлячков или капли дождя, подхватывающие последние лучи солнца перед закатом, как раз после того, как расходятся облака.
Калел отвлекается на свечение, как раз в тот момент, когда я чувствую в руке холодный металл. Это великолепная стрела из чистого золота, с перьями лучших соколов Аполлона и наконечником из солнечного света. Я молилась именно о таком оружии лишь потому, что читала о нем в найденных в библиотеке книгах.
Широко распахнув глаза, я благодарю богов за то, что они услышали мою просьбу.
— Нечестно, что убивать меня всегда выпадает именно тебе. Никто другой. Только ты, Рыцарь Крови, — мой голос полон яда. Я не хочу называть его по имени. Он не заслуживает моей близости и привязанности.
Ветер треплет волосы Калела, швыряет на лоб, скрывая полные страданий глаза.
— Такова наша проклятая судьба, твоя и моя. Каждый раз, когда я убиваю тебя, какая-то часть меня гибнет. Так пусть это будет наш последний танец, Алира. Давай покончим с жестокой жизнью, что свела нас вместе, — его глаза подрагивают от чувств. — Может, однажды мы вновь встретимся в Мортеме, и посмертие будет с нами милосерднее.
В груди разверзается пропасть, и мне приходится проглотить застрявший в горле комок боли.
— Может, тогда в нашей судьбе не будет чудовищ, — я поднимаю золотую стрелу, и яркие частички с полей складываются в сияющий лук. Я натягиваю тетиву с почти сверхъестественной силой. Я чувствую, как в ней набухает магия. В этот раз я целюсь ему в голову, и мне приходится прикусить нижнюю губу, чтобы подавить волну эмоций и подступающие слезы. — Может, тогда нас не будут наказывать за любовь. Может, на наших руках не будет крови.