Страница 91 из 100
Картас заметил, что остальные измененные теперь находились чуть позади Леона. Да и через барьер он попытался пробиться первый, точно вожак стаи. Наследник Абергов остался лидером и в Гиблой долине.
Браво, братец. Браво.
— Мы увлеклись, — Картас обратился к тигру: — Леон, попробуй приблизиться к границе, но не касайся ее.
Тигр фыркнул, осторожно протянул лапу и замер, когда барьер зловеще потемнел, словно предупреждая, что не пропустит. Леон это тоже понял, и из его горла вырвался горький рык:
— Тьма не отпускает р-ра-бов!
— Вы не рабы, — спокойно, но твердо объявил Дакхар. — Герцог Авердан не запечатывал вас в долине. Только он, как хозяин этого места, обладает таким правом.
— Брат, не надо.. — Дейв предупреждающе качнул головой.
— Что значит не надо? Магия должна подчиняться законам этого мира. Любая магия должна действовать в границах, иначе это не управляемая сила, а хаос, который уничтожают и изгоняют.
Дакхар подошел к барьеру, сначала легко прошел сквозь него, а потом сделал шаг назад и вскинул ладони, окутанные тьмой. Соприкосновение с барьером вызвало громкий треск, Дакхар поморщился, но не отступил, а в воздух взвились слова, произнесенные на ритуальном языке темных.
— Я, темный охотник, Райн, один из четырех стражей границы Гиблой долины, приказываю барьеру пропустить! — удар ладонью по преграде вызвал на магической поверхности барьера рябь, но тьма снова сгустилась, укрепляя брешь.
— Дакхар, она не хочет..
— Она не имеет права. Тьма могла их удерживать, пока они сами склоняли перед ней головы и хотели жить в ее тени. Но сейчас они не хотят. Каждый измененный, покинувший лес, готов выйти во внешний мир. Они готовы жить с той частью тьмы, что навсегда поселилась в их телах, но они еще и светлые маги. И останутся ими, независимо от того, сколько тьмы в них будет влито.
В этот момент барьер загудел, и Картас услышал, как из его глубины раздалось:
— Но ты, темный, Дакхар Райн. Ты родился темным и принял покровительство долины, как все темные охотники.
— Верно. И как темный охотник я могу решать, для кого открыть этот барьер, а кого запереть в твоих пределах. Ты сама наделила меня этим правом. И сейчас я приказываю барьеру пропустить.
Если сначала Картасу показалось, что он слышит голос самой тьмы, то сейчас понял, что Дакхар обратился к духу долины. Неудивительно, что мощнейшая концентрация магии смогла породить высшее существо. У него был свой разум, характер и желания. И этот дух явно не желал расставаться со светлыми магами, не прошедшими магическое испытание.
— Ты. Мне. Приказываешь? — волшебная сущность заметно удивилась.
— Как я могу приказать тьме? Это невозможно. Я отдаю приказ барьеру.
Криво усмехнувшись, Дакхар еще раз ударил по преграде, и тогда все услышали, как умеет смеяться тьма. От этого сухого старушечьего скрежета по телу Картаса пробежала неприятная дрожь. Захотелось призвать свет, чтобы разогнать тревогу. Звери тоже заволновались. Некоторые предпочли отступить от барьера, но ни один из них не рванул обратно в лес, который внезапно стал волшебно-притягательным. В траве зажглись крошечные голубые огоньки, словно с неба пролился искрящийся дождь, а кроны деревьев на опушке окутало лёгкое сияние, опровергающее само название Гиблая долина. Того и гляди в воздухе появятся цветочные феи и отсыпят всем своей радужной магии..
А Дакхар не унимался. Теперь он не просто пыталась пробить барьер руками, а начал вливать в него свою магию. И Картас видел, что у него начало получаться. Младший Райн решил поставить все на кон, потому что и сам явно не желал оставаться в Гиблой долине.
Получив прощение от Авердана, он мог начать новую жизнь за пределами долины и хотел, чтобы этот шанс появился и у других..
— Хорошо, Дакхар Райн. Я тебя услышала. Ты хочешь забрать мое. Тогда и я заберу кое-что свое.
И барьер исчез. Преграда погасла, словно ее и не было. Дакхар изумленно ощупал воздух перед собой, а потом бросил:
— Леон, можно!
Дважды повторять тигру не пришлось. Брат Картаса даже проверять не стал, а просто сделал огромный прыжок и очутился рядом. Приветственно кивнул и быстро повернулся, чтобы рыкнуть повторно:
— Можно!
И тогда лавина зверей рванула вперед. Картас с трудом сдерживался, чтобы не призвать меч. Его рефлекс светлого карателя требовали немедленно отреагировать на монстров, но он продолжал стоять на месте, сцепив руки за спиной, только окутал Эрна дополнительной защитой. Наследник скривился, но промолчал, осознавая, что момент для недовольства неподходящий.
Вместо высказывания претензий Эрн Авердан пытался сосчитать прибывающий светлых, споткнулся на третье десятке и только беспомощно озирался. Картас и сам был в легком замешательстве и пытался понять, с чего лучше начать: сразу переправить освобожденных в крепость паладинов тьмы или сначала хотя бы осмотреть, чтобы понять, а кого они вообще выпустили.
Но сделать ничего не успел, потому что Дакхар вдруг страшно закричал и упал на колени. Рубашка на его спине лопнула, выпуская кожистые крылья, на голове обозначились рога — темные отметины рода Райн, чьи представители внешне сейчас были схожи с демонами.
Дейв сразу бросился к младшему брату, но неведомая сила подхватила его и отбросила в сторону, тогда все снова услышали голос долины:
— Ты сделал свой выбор, Дакхар. Ты забрал мое. Я заберу твое.
Дакхар понял, что сейчас случится что-то страшное, он вскинул голову и успел прошептать одними губами: «Я не жалею..», когда его охватило черное пламя.
Это было страшно. По-настоящему дико. Картас на службе сталкивался с разным, но впервые он видел, как маг сгорает частями. Как воспламеняются и осыпаются пеплом его крылья, как обугливаются рога, а в прорехах одежды начинают наливаться кровью страшные раны, уничтожая татуировки темного охотника. Дакхар Младший сгорал в огне собственной магии, выжигаемой духом Гиблой долины, что однажды сделал его темным охотником. Гиблая долина забирала дар у того, кто пошел против ее воли и лишил рабов.
Когда все завершилось, Дакхар нашел в себе силы перевернуться на спину и криво усмехнулся:
— Всегда знал.. Что.. Она жадная стерва.