Связанные местью

Когда адреналин от событий дня схлынул, я почувствовала, как на веки опустился туман тяжелого сна, и сделала мысленную пометку написать Сэму позже, чтобы он отменил исследование отпечатков пальцев.

Я закрыла глаза и устало выдохнула, окончательно придя в себя после встречи с Дереком. Теперь мне было легче думать головой, а не эмоциями.

Но вместе с рациональным мышлением пришли и новые заботы. В одном я была уверена: Джеймс все эти годы вел двойную жизнь, связанную с одними из самых безжалостных преступников нашего города. Меня потрясло, что я даже не рискнула задуматься о том, к чему все это привело.

Насколько глубоки были его связи? Насколько грязными были его руки? И как много знал мой отец?

Я не была настолько наивной, чтобы думать, что раз Дерек ничего не нашел, значит, его прошлое чисто.

Возможно, я была отчасти виновата в том, что закрывала глаза на ложь и несоответствия отца, но, возможно, пришло время копнуть немного глубже.

Вопрос заключался в том, что я буду делать с информацией, если найду ее?

Должно быть, я неосознанно задремала на диване, потому что меня разбудил громкий стук в мою входную дверь, а также неистовый звонок в дверь. Солнечный свет больше не проникал в окна.

Что за чертовщина?

На адреналине я вскочила на ноги и открыла приложение дверного звонка на своем телефоне.

Огненно-рыжие волосы выбились из-под капюшона черной толстовки, лицо было скрыто.

Рейн.

Волосы девушки были безошибочно узнаваемы.

Мои торопливые шаги почти совпали с ритмом ее диких кулаков на моей двери. Я распахнула дверь, и девушка влетела внутрь, упав на колени и руки.

— Нет... нет... нет! — задыхаясь, пролепетала она, волочась по твердому дереву.

— Рейн!

Она побежала по длинному подъезду и свернула за угол, прежде чем я успела ее догнать.

Я снова позвала ее, обыскивая темную гостиную в поисках места, где она могла спрятаться.

В свои двадцать один год Рейн видела и пережила больше, чем положено в ее возрасте. Она была моим информатором последние четыре месяца, сначала ее арестовали за наркотики и проституцию. Я завоевала ее доверие, и она очень помогла в поимке известного сутенера, который задушил и убил пять девушек за последние два года.

Носки ее белых грязных боевых сапог торчали из-под дивана. Рейн подтянула колени к груди, обхватила руками икры, а голову зарыла между ног. Тихие всхлипы сотрясали ее плечи, и я дала ей время, поглаживая круги на ее руке. Я вдруг почувствовала себя дерьмом. Будучи настолько поглощена личными проблемами, я бросила ее. Даже не знала, что она пропала, до сегодняшнего утра. Я должна была поддерживать с ней связь и присматривать за ней, как обещала.

— Привет,— прошептала я.

— Все в порядке.

В ответ она медленно покачала головой. — Поговори со мной, Рейн. Что происходит? Где ты была?

Девушка заколебалась, прежде чем медленно подняла взгляд. У меня вырвался вздох, когда перед глазами появилось ее покрытое синяками и кровью лицо. Протянув руку над ее головой, я зажегла настольную лампу, и мои глаза стали еще шире при виде ее лица. Я осторожно наклонила ее подбородок.

— Кто это сделал?

Засохшая кровь была размазана под носом и в уголках потрескавшихся губ. Правый глаз был кроваво-красным, а тонкое зеленое кольцо в радужке расплылось от слез, прежде чем пролиться. Возможно, она была под воздействием чего-то, и это было причиной ее паранойи.

— Эва, они забрали меня. Но я вырвалась. — Она схватила меня за плечи, в ее голосе слышалась паника, а глаза метались из стороны в сторону. — Но они следили за мной. Они идут!

Рейн вскочила на ноги и заглянула сквозь занавески.

— Идут сюда? Кто?

Я положила руку на бедро, пока она продолжала шагать от окна к окну, мой пульс учащался, а мысли метались. Кого, черт возьми, она привела в мой дом?

— Они пытаются меня убить.

— Рейн, притормози. Кто это? И почему ты не позвонила в полицию?

Я похлопала себя по карманам, понимая, что, должно быть, оставила телефон у двери.

Черт.

— Эва, прости меня. Я не знала, куда еще пойти. Но я не могу пойти к копам.

— Рейн, я полицейский. Я не могу не сообщить, что видела тебя и что ты, возможно, в беде.

Она отползла в угол и снова обняла себя за ноги, бормоча при этом какие-то нечленораздельные слова. Потирая виски, я сделала успокаивающий вдох и медленно опустилась перед ней на колени, положив руку на ее колено.

Когда она отпрянула от моего прикосновения с яростным рывком, это было верным признаком того, что она под кайфом. Мне нужно было позвонить Сэму.

— Послушай, Рейн, я возьму свой телефон и вызову тебе помощь, хорошо? Пожалуйста, оставайся на месте.

Она рванулась вперед и снова схватила меня за плечи, впиваясь пальцами в кожу. — Нет! Не ходи туда, Ева. Они идут, клянусь.

Хуже я ее не видела с того первого дня, когда мы вытащили ее полуголую, брыкающуюся и кричащую из переулка.

— Я обещаю, что со мной все будет в порядке. Оставайся здесь.

Выпрямившись, я бросила на нее последний взгляд, прежде чем направиться к входной двери. Должно быть, я уронила телефон, когда она в ярости ворвалась внутрь.

Когда я подошла к тусклому фойе, по ту сторону матового стекла показался широкий силуэт мужчины. У меня перехватило дыхание, и я уставилась на него, пока он тряс дверную ручку.

Черт.

Поскольку сигнализация была отключена, телефон потерян, а ближайший пистолет лежал на кухне, я чувствовала себя беспомощной. В следующее мгновение мужчина начал выбивать мою дверь. Я помчалась по коридору в сторону кухни, но едва я переступила порог, как из грязной комнаты вышел еще один мужчина, более худой.

Злобная ухмылка осклабила его рот, когда он приблизился.

— Убирайся к чертовой матери.

— Шшш. Не надо говорить, милая. Нам просто нужна девушка.

Какова вероятность того, что два придурка назовут меня этим раздражающим прозвищем в один и тот же день?

В моих жилах забурлил адреналин, и я поняла, к чему это приведет. Я внутренне выругалась, осознав, что не заменил свою инсулиновую помпу, как собирался. Это испытание нужно было закончить до того, как скачок, о котором я знал, приведет к проблемам.

Я подалась вперед, и он горлом приказал мне поднять руки над головой. Повинуясь его приказу, я подняла руки к потолку, отчего моя рубашка задралась примерно на дюйм выше пупка. Его развратные глаза опустились на мой живот, и он расплылся в ухмылке.