Самый темный долг

Глава 35

— Это просто царапина, — хрипит Мариус мне навстречу, когда я уставляюсь на его руку. — Мышцы не задеты. Донован меня уже зашил.

Я вдыхаю. Чувствую затхлый запах гнилого дерева и старой соломы. Одиннадцать мужчин сидят и лежат на полу, кто-то обреченно, кто-то равнодушно. Я узнаю отряд «Полар Бэр», присланный для подкрепления. К счастью, облачности почти нет, так что сквозь разбитые окна и прохудившуюся крышу проникает достаточно света. Мне кажется плохой идеей отсиживаться в заброшенном амбаре, пока нас ищут, но Мариус и лейтенант Прайс ведут себя на удивление спокойно. Настоящий «слон в комнате», которого все упорно не замечают, здесь совсем иной.

— Командование пока дало отбой, — замечает Прайс, который как раз разбирает свой пулемет и очищает его от грязи тряпкой, когда-то бывшей белой. — Нам удалось уничтожить почти всех преследовавших нас нападавших. Остальные, по данным разведки с беспилотников, отступили на север. У других групп всё идет блестяще. — Его волосы покрыты пылью и грязью.

— Почему напали именно на нас? Да еще такими силами? — спрашиваю я. Ответа я поначалу не получаю. Только серьезные, а отчасти и злые взгляды. — Алло? Вы что, больше не разговариваете со мной?

Сержант из «Полар Бэр», которого я плохо знаю, смотрит на меня, приподняв брови:

— Мы ведь только вчера узнали о целях, верно?

Я киваю и чую недоброе. Воображаемая петля на моей шее постепенно затягивается. О чем они говорили, пока меня не было?

— Должна быть утечка, — тихо отвечает он. — Возможно, в Генштабе, но поскольку нападавшие целились именно в ваш отряд...

— Погоди, погоди, погоди... — машу я рукой. — Вы все думаете, что это я...?

Прайс с усмешкой закидывает голову назад:

— Ребята, я больше не могу в этом участвовать.

Вот она снова. Ярость. На этот раз подкрепленная неуверенностью, которую я никогда прежде не чувствовала в своей команде.

— Закрой пасть, Джон! Ты клялся! — шипит Мариус. Но лейтенанта Прайса это, похоже, особо не впечатляет.

— Всё нормально, Мариус. Я молчу.

От стука моего ботинка деревянные половицы подо мной опасно прогибаются.

— Может мне кто-нибудь наконец объяснить?

Пятеро солдат прижимают указательные пальцы к губам и злобно зыркают на меня, показывая, что я говорю слишком громко. Но моя паника сейчас катит на меня, как танк.

— Прошло больше двух часов, пока ты не выходила на связь, — вмешивается Пол. Он сидит рядом с Джереми, которому досталось сильнее. Его форменная куртка, насквозь пропитанная кровью, валяется в куче, а на плече у него огромная давящая повязка. Он спит. Должно быть, вкололи много морфия.

Следующий боец из «Полар Бэр» смотрит на меня:

— Мы исходили из того, что ты дезертировала. Переметнулась.

— Что за черторщина? — Я пытаюсь сохранять спокойствие. Это удается мне с трудом.

Солдат, которого я знаю по сапёрам — Том, — встает передо мной, скрестив руки на груди. Его взгляд застывший и непроницаемый.

— Вообще-то такое уже случалось. Чтобы кто-то из «Arctic Counter Squad» перебежал к «Легаси». Чуть больше десяти лет назад. Он ранил товарища и сбежал. И знаешь, что произошло?

Я превращаюсь в лед.

Он знает! Все здесь знают!

Мариус...

Я так и знала!

— Его застрелили.

— Нет! — шепчу я. — Вы врете! — Меня одновременно тошнит и мутит, кружится голова. Мой взгляд устремляется к Мариусу, но я вижу его лишь смутно. — Что ты наделал?

— Это я! — восклицает Зак, расправив плечи. — Потому что до твоего выхода в эфир я был твердо уверен, что ты сбежала намеренно и выключила рацию. Слово за слово... и так мы всё выяснили. Мне жаль, что так вышло.

На мгновение становится так тихо, что я слышу, как ветер свистит сквозь щели в лачуге. Мое дыхание учащается. В остальном я словно парализована.

— Лоуренс Дюмази был перебежчиком. Приказ на поражение исходил лично от ван Кампена! — раздраженно выкрикивает лейтенант Прайс на всю комнату. — Ты собираешься нас всех теперь перестрелять? Или наконец сыграешь в отк...

— Заткнись, — рычит Мариус с закрытыми глазами. На его лбу выступает пот.

Я делаю три шага к нему и смотрю на него. Он выглядит слабым, уязвимым.

— Ты знал! Ты знал всё это время и ничего мне не говорил, пока трахал меня!

По комнате проносится ропот. Кое-кто резко втягивает воздух. Мне плевать!

— Конечно, я знал. — Его веки приподнимаются, и я смотрю прямо в его голубые глаза. Что-то изменилось. — Я был там, когда он дезертировал. Лоуренс был моим лейтенантом с самого моего появления здесь. Он был мне как отец. Но потом он всадил пулю в ногу нашему медику и сбежал. — Его лицо искажается от боли. Сомневаюсь, что это из-за раны. — Ван Кампен слышал всё в прямом эфире по рации. Он отдал мне приказ — и я его выполнил.

Нет!

Мои ноги отступают назад, будто они управляются дистанционно. Грудь судорожно сжимается. Желудочный сок медленно подступает к горлу. Я сглатываю его.

Нет!

Быть не может, чтобы я переспала именно с тем человеком, который пристрелил моего отца! И все же теперь всё, что раньше не имело смысла, складывается в единую общую картину.

— И все же это так, — отвечает Мариус, будто точно зная, о чем я думаю. — Впоследствии оборудование Лоуренса конфисковали и считали данные. Он планировал всё это заранее и перетянул за собой на ту сторону других солдат. Та зловещая утечка данных — это были его рук дело. Они называли это операцией «Феникс».

Я хватаюсь за цепочку, достаю кулон и сжимаю его в кулаке в перчатке. Я не чувствую ничего, кроме взрывающейся ненависти!

— Ты застрелил моего отца, — шепчу я, глядя на него в упор.

— Он выполнял приказ, — это Пол. — Любой из нас поступил бы точно так же. И это было правильно. Извини, подруга, но отрицать это бессмысленно.

Вся моя жизнь проносится перед глазами, словно я вот-вот умру. Пожалуй, прямо сейчас так и происходит. Я умираю. Человек, которым я себя считала, погибает, оставляя лишь беспросветно-черную версию моего прошлого.

Мой отец был террористом! Мой любовник его застрелил.

Снова и снова эти слова крутятся у меня в голове, как гигантская ветряная мельница. Избавиться от них невозможно. Она вращается всё быстрее и быстрее, подгоняемая бурей, что бушует во мне. Пока бешеная сила не вырывает лопасти с корнем.

Время относительно — со времен Эйнштейна это общепризнанный факт. Мир вокруг словно замирает в замедленной съемке, когда я вскидываю пулемет, снимаю его с предохранителя и навожу ствол прямо в лоб Мариусу.