Страница 10 из 13
Воздух в галерее «Вернисаж» был густым от запаха дорогих духов, старого вина и поддельной значимости. Но для Камилы он был отравлен. Тот самый металлический привкус пустоты, исходивший от картины, висел в пространстве, словно ядовитый туман.
- Она просто оболочка, - тихо проговорила Камила, не отрывая взгляда от молодой художницы. Девушка, которую представляли как «гениальную Элис», машинально улыбалась комплиментам, но её глаза были стеклянными и невидящими. В них не было огня творца. Была лишь пустота запертой комнаты. - Он не просто вживил ей чужой талант. Он... выжег её саму.
Адриан стоял рядом, его взгляд скользил по толпе, выискивая любую аномалию, любое лицо, которое наблюдало бы за ними с нездоровым интересом.
- Значит мы имеем дело не с вором, а с фанатиком. Он не продает украденное. Он его демонстрирует, гордится этим.
- Нам нужно поговорить с ней один на один.
Осуществить это в переполненной галерее было практически невозможно. Элис постоянно окружала толпа поклонников и журналистов. Но Адриан заметил кое-что. Каждые пятнадцать минут девушка украдкой поглядывала на свои часы и в её взгляде проскальзывала не усталость, а что-то иное... тревога. Как будто она опаздывала на важную встречу или ждала сигнала.
- У неё есть «смотритель», - заключил он. - Кто-то присматривает за экспонатом.
Они дождались момента, когда Элис под предлогом поправить макияж направилась в дамскую комнату и Камила двинулась следом.
Внутри было прохладно и тихо. Элис стояла у раковины, не глядя на свое отражение, просто держась пальцами за холодный фаянс. Она вздрогнула, когда дверь закрылась.
- Ваша картина... невероятна, - мягко начала Камила, останавливаясь в шаге от нее. - Такое чувство плоти... такое знание анатомии. Вы где-то учились медицине?
Элис медленно повернула голову. Её глаза были пустыми и вблизи.
- Нет, - её голос был безжизненным, как у Марка. - Это... просто пришло ко мне. Однажды я проснулась и сделала это...
- А, что было до? - Камила сделала осторожный шаг вперед. - Что вы любили рисовать до того, как «проснулись»?
Девушка на мгновение замерла, её брови слегка сдвинулись, будто она пыталась разглядеть что-то в густом тумане.
- Цветы... - прошептала она. - Я рисовала цветы и птиц. Акварелью.
И тогда Камила увидела это. Глубоко в её памяти, под грубыми, чужими мазками хирургического гения, теплился крошечный, почти угасший огонёк. Пятно солнечного желтого цвета. Воспоминание о акварельном подсолнухе.
- Он забрал у вас ваши цветы, - тихо сказала Камила. Это была не констатация, это было сочувствие.
Глаза Элис наполнились слезами. Она не плакала, они просто стояли там, делая её взгляд еще более потерянным.
- Он сказал... что мой дар был слишком мал. Слишком... обыден. Что он дает мне шанс на величие.
- Кто он, Элис?
Девушка затрясла головой, испуганно озираясь, будто боясь, что его стены слышат.
- Я не знаю. Я... я не помню его лица. Только... голос и иглу, такую холодную...
Внезапно дверь в уборную распахнулась. На пороге стояла высокая женщина в строгом костюме охраны. Ее лицо было невозмутимым, но взгляд был тяжелым и оценивающим.
- Мисс Элис, вас ждут, - сказала она ровным тоном, не оставляющим пространства для возражений.
Элис вздрогнула и, не глядя больше на Камилу, почти побежала к выходу.
Женщина задержалась на секунду, её взгляд скользнул по Камиле.
- Вам не стоит беспокоить художников, - произнесла она, и в ее голосе прозвучала не просьба, а угроза. - Это плохо для их... творческого процесса.
Дверь закрылась и Камила осталась одна, сжимая в кармане кулак, на ладони которого она мысленно, углём, запечатлела то самое пятно солнечно-жёлтого цвета. Осколок настоящей Элис, которую кто-то запрятал в темницу, подменив её душу чужим, украденным величием.
Она вышла в зал и кивнула Адриану. Они нашли не просто след. Они нашли первую жертву, которая помнила, что у неё что-то отняли и охрану. Значит, Серафим был где-то рядом. Возможно, он наблюдал за ними прямо сейчас, с интересом глядя, как два бывших Портных вступили в его личную галерею уродств.
Охота перешла в новую фазу. Теперь они знали, что ищут не просто вора, а тюремщика душ. И что у каждой его жертвы, под слоем чужих талантов, есть своя, маленькая, запертая правда.
Вернувшись в студию, они чувствовали себя не охотниками, а мишенями. Воздух, ещё недавно такой легкий, теперь казался густым и недвижимым.
- Эта женщина-охранник... - Камила ходила взад-вперед, её пальцы нервно перебирали складки свитера. - Она не просто наёмник, она... куратор. Она следила за Элис как за ценным активом. Значит, Серафим не просто подписывает работы. Он их выставляет и ему нужны смотрители для своей коллекции.
Адриан стоял у окна, зашторенного теперь до половины. Он изучал распечатанные кадры с камер наблюдения из района «Вернисажа», которые ему с трудом удалось добыть через старые связи.
- Она не появилась на записях ни до, ни после, как призрак. Значит, есть служебные входы, о которых мы не знаем. Или... - он увеличил изображение, вглядываясь в лица толпы. - Она использовала маскировку, не физическую - ментальную.
Камила остановилась.
-Ты думаешь, она могла быть Портным?
- Не Портным, а Привратником. Серафим, очевидно, возглавляет целую организацию. У него есть воры, которые добывают «сырье». Хирурги, которые его пересаживаети кураторы, которые следят за «экспонатами». - Он отложил планшет. - Мы ищем не человека, Камила. Мы ищем сеть.
Эта мысль была одновременно пугающей и освобождающей. Это объясняло, почему Серафим был неуловим. Он был пауком в центре паутины и любая зацепка могла вести лишь к очередной мухе.
- Тогда нам нужно найти не его, - сказала Камила, подходя к мольберту. Она взяла уголь и начала набрасывать на бумаге лица. Лицо Марка. Лицо Элис. Лицо женщины - куратора. - Нам нужно найти слабое звено в его сети, того, кто боится и того, кто помнит.
- Все, кого он касается, лишены памяти.
- Не все. - Камила обвела лицо куратора. - Она помнила свое задание. Она помнила, что нужно защищать Элис. Её память не тронута. Значит, она либо его правая рука... либо её память защищена иначе. Может, он её шантажирует? Или...
Она замолчала и её взгляд стал отстраненным. Она снова погрузилась в то ощущение, что поймала в галерее - не от самой Элис, а от картины. То холодное, безупречное совершенство.
- Адриан... а что, если его «подпись» - это не просто метка? Что, если это... маячок?