Страница 12 из 14
– Ты вот что, Лев Иванович. Сегодня не торопись в отдел, поезжай-ка в местный РОВД у тебя в районе. Вчера была городская планерка, нагоняй там получил их начальник по розыску маньяка. Результатов толковых нет, хотя ребята пашут месяц без выходных. Мы когда-то в одном кабинете сидели, как вы сейчас с Крячко. Я пообещал ему выделить опытного опера. Тебе оформим как командировку. Посмотри, что у них там собрано в материалах, проанализируй, как ты умеешь. Может, подкинешь какую умную мысль. Не хочется, понимаешь, годами искать этого урода, пока девчата пропадают. Нужен результат, Лев Иванович. Следователя предупредим, все тебе покажет, расскажет. Договорились?
– Есть, товарищ генерал. Вас понял, – по-армейски четко отрапортовал Гуров.
А когда повесил трубку, объяснил своему пассажиру:
– Ну, все, теперь можем ехать в РОВД. Дорогу знаешь? Показать сможешь? – покосился он на Егора, который сидел на сиденье с поникшим видом. Мальчишка переживает, в его годы такое событие кажется концом света, а спокойное, рациональное отношение взрослых воспринимается как цинизм. – Только деда предупреди. Не забыл? А с остальным разберемся.
Дежурный местного отделения был совсем не рад визитерам. Он нахмурился в ответ на просьбу Льва принять и зарегистрировать заявление о пропаже девушки.
– А вы ей кто? Родня? Давно пропала? Уверены, что не загуляла? Сколько лет ей, совершеннолетняя?
Пришлось и ему демонстрировать служебное удостоверение, и только после этого дежурный пробурчал:
– Ну, идите, на первом этаже дверь посередине. Рогов у нас всеми «потеряшками» теперь занимается.
Следователь, Никита Андреевич Рогов, оказался молодым мужчиной чуть старше двадцати пяти лет. Очки в тонкой металлической оправе словно врастали в переносицу, делая его узкое лицо еще более вытянутым и отстраненным. За стеклами притаился задумчивый взгляд. Он без споров принял заявление, расспросил Егора, а потом положил его заявление в пачку таких же на столе.
– Хорошо, этим займется наш сотрудник, который отрабатывает все сигналы о пропавших женщинах в нашем районе. Но боюсь, что без личных данных и фотографии поиск вести будет очень трудно. Необходимо для начала установить личность, получить хоть какие-то сведения об образе жизни. Где работала или училась, с кем дружила.
Егор беспомощно оглянулся на Гурова:
– Лев Иванович, вы же обещали, что через адресный стол можно узнать ее имя. И у соседей…
Лев посмотрел на мальчика, потом на следователя. Рогов взмахнул узкими ладонями, его руки с длинными пальцами, казалось, были созданы для клавиатуры, а не для того, чтобы сжимать рукоятку оружия или ворошить мусор на месте преступления.
– Конечно, я сделаю запросы для установления личности. Сделаю все, что возможно. Никто не хочет, чтобы в нашем районе и дальше пропадали молодые женщины и девушки. И я тоже этого не хочу. Но поймите, прежде всего надо искать преступника. Отрабатывать информацию по пропавшим, когда есть серия убийств, а значит, орудует маньяк, – это как лечить симптомы болезни вместо того, чтобы устранить причину. Прежде всего надо найти убийцу! Тогда пропажи прекратятся.
Егор продолжал вопросительно смотреть на Гурова. Он ведь обещал, что девушку будут искать, а этот мужчина в очках говорит, что есть дела важнее.
Лев кивнул парню:
– Можешь подождать в машине? Через час отвезу тебя домой.
Но Егор упрямо мотнул головой:
– Не надо, я не пойду домой. Дедушке сказал, что буду у друга заниматься перед контрольной. Я пойду искать ее дальше. Вернусь к ее дому и буду ждать.
Лев не стал останавливать Егора, пускай действует – вполне взрослый поступок. Он бы на его месте тоже сделал все, что можно, для розыска девушки.
Егор вышел из кабинета, подняв плечи и сжав челюсти. Наверняка представлял себе по-другому работу полиции. И снова по-детски надеялся на чудо, что вот сейчас ему мгновенно помогут и незнакомка будет быстро найдена и спасена. А он – рыцарь, который организовал ее спасение.
Если бы все было так просто во взрослой жизни, про себя вздохнул Гуров.
Когда дверь за подростком закрылась, на гладкое лицо Никиты Рогова легли складки. Он покачал головой:
– Это самое тяжелое в нашей профессии. Горе родственников, слезы близких – просто невыносимо. Я сразу чувствую себя ужасно бессильным и бесполезным.
– Понимаю, – поддержал его Лев и перешел к делу: – Меня прислали на помощь, рад буду поддержать коллег. О деле наслышан, но все сведения из новостей, а я как опер таким источникам не доверяю.
Следователь в волнении переложил документы. О Гурове, несмотря на небольшой опыт и скромную должность сотрудника рядового отделения полиции, он уже слышал в кулуарах следственного отдела. Знаменитый сыщик, который не раз раскрывал сложнейшие дела, когда с ними не справлялись большие и опытные оперативно-следственные группы. И сейчас он нервничал: вдруг этот крутой профессионал поднимет его на смех или потребует отстранить от следствия за некомпетентность. Да мало ли что придет в голову полковнику, оперуполномоченному по особо тяжким делам. Из-за стресса он никак не мог начать говорить, все перебирал бумаги: что понадобится чужому оперу, какая информация? Может, лучше позвонить в отдел оперов, прикрепленных к следственной группе? Они, наверное, скорее найдут общий язык с этим хмурым и сдержанным мужчиной. А он занимается совсем другим, больше бумажной работой, допросами свидетелей, аналитикой собранных фактов, а не «полевым» розыском.
Чужак мало говорил, но слушал каждое слово внимательно, сдвигая брови и будто сканируя собеседника цепким взглядом. И Никита терялся все сильнее и сильнее. Мысли превратились в спутанный клубок: с чего начать? Доложить результаты? Так он знает, что топчемся на месте, раз его прислали в помощь. Может, просто отдать ему дела, пускай сам смотрит и разбирается? Но это выглядит по-детски – сунуть ему пачку дел и ничего не рассказать.
Полковник Гуров сам прервал молчание:
– Расскажите, какие версии отрабатываете? Я правильно понимаю, что основное предположение – в районе орудует маньяк? То есть установлено, что преступления схожи по своим признакам?
Никита Андреевич поправил на переносице очки и ответил: