Страница 39 из 131
Глава 8
Ужин показался мне затянувшимся. Наверное, потому, что я чувствовала себя порядком уставшей и все, о чем мечтала, это лечь в постель и хорошенько подумать перед сном о деле, в которое оказалась вовлечена. И менее всего меня сейчас интересовали назойливость Николая и обсуждение нового наряда княгини Сумятиной, который якобы произвел фурор на последней постановке королевского оперного театра.
— Я непременно хочу себе такое же платье, – говорила матушка за чаем, пока слуги уносили грязную посуду и остатки пиршества. – Но, конечно же, другого цвета. Алый – слишком броский и, я бы сказала, вульгарный. Не мой цвет.
Она кивнула, словно подтверждая свои же слова, как в конце письма ставят точку.
— О да, – согласилась Уварова. – Платье – чудо. Но цвет.. – Она оглядела присутствующих за столом, решив, что все разделяют ее мнение. – И куда только смотрит ее супруг? Нет, вот если бы на платье были золотые вставки из парчи, тогда было бы понятно. Золото подчеркивает благородное происхождение того, кто его надевает. Но чистый алый..
Я поддержать спор не могла, поскольку не видела Сумятину в платье столь неподобающего цвета, да и не хотелось обсуждать подобное. Лениво ковыряя ложечкой тающее мороженое, я думала о нашем загадочном убийце и о магах света.
Интересно, как он их находит? Чувствует? Значит, нам надо искать эмпата.
И отчего-то стало страшно при мысли о том, как именно маг получает свой дар. Я бы не хотела умереть только ради того, чтобы получить магию света! Ни за что!
— Елизавета Павловна, а вы не желали бы посетить театр вместе со мной? – вдруг спросил Николай, молчавший до сих пор.
Я подняла взгляд и заметила, что наши родные, особенно матушки, пристально смотрят на меня в ожидании ответа. И только Мария отвела глаза.
К слову, все ее попытки разговорить Колю и увлечь беседой ни к чему не привели. Он был удивительно немногословен, отвечал вежливо и кратко, из чего я сделала вывод, что Маше будет ой как тяжело добиться расположения княжича. Но я от всего сердца желала ей удачи. Если он ей нравится – вот действительно нравится! – то пусть у них все получится. Николай вполне может полюбить Машу. Сердце его свободно, уж я-то знаю это, как никто другой.
— Я бы тоже была не прочь посмотреть этот чудесный водевиль, – проговорила сестра, и наша матушка довольно кивнула.
— Конечно. И девочкам будет развлечение, и никто не скажет, что правила приличия нарушены.
Я вздохнула:
— Не уверена, что смогу. Моя практика сейчас отнимает большую часть свободного времени.
Княгиня Уварова улыбнулась:
— Милая моя, вы так молоды. Практика никуда не денется, поверьте. А водевиль дают еще два раза, потом театр ставит новую пьесу, и, увы, не такую веселую.
— Да, Лизонька, – поддержала гостью моя матушка. – Я вообще не понимаю, почему ты так упорно держишься за эту практику. Все равно долг каждой девушки – вступить в брак и создать крепкую семью. А все это, – махнула она рукой, – так, баловство. Капризы юности. Я, знаете ли, в двенадцать мечтала, что стану известной пианисткой, но успела вовремя понять, в чем истинное предназначение женщины. И это точно не дрыганье ногами на сцене театра и не практика в отделе, куда нормальные женщины-маги и зайти боятся.
Я снова вздохнула. Препираться и спорить не было смысла. Меня здесь не понимали.
— Как-то мы далеко ушли от темы моего приглашения, – немного сухо отметил Николай, а затем вдруг нахмурился, словно задумавшись, и проговорил: – Впрочем, это может быть и не театр. Елизавета Павловна, – уже более важным тоном и неотрывно глядя мне в глаза, заговорил княжич, – у меня есть предложение, от которого вы точно не откажетесь. Особенно учитывая, что я обещал это вам еще два года назад.
Глаза молодого человека загадочно сверкнули, а я потупилась, пытаясь вспомнить, что такого он пообещал мне и не успел исполнить. И вспомнила. Ну конечно же! Тогда мы были просто друзьями, и я считала себя вправе принять приглашение, тем более что еще никогда не ездила верхом на боевом драконе. Должно быть, это ни с чем не сравнимое ощущение. Даже представив себе, что лечу, сидя на спине огромного ящера, я ощутила приятную дрожь.
— Я тоже хочу с вами! – нарушила тишину Маша.
— Покататься на драконе? – спокойно уточнил у нее Коля.
Сестра даже побелела. Менее всего она думала о драконах, видимо, представляя себе что-то похожее на посещение театра.
— Дракон?! – пискнула она.
Николай рассмеялся, а я улыбнулась, заметив, как угас интерес Маши. Зря она так. Знает ведь, что Уваров драконоборец. А у каждого драконоборца, так уж повелось, есть свой дракон. Более того, Николая могут в любой момент призвать на службу за пределами столицы. Так что Маше стоит хорошенько подумать о том, устроит ли ее подобная жизнь вдали от дома, балов и театров.
— Дракон – это намного интереснее, чем водевиль, – сказала я, решив не лукавить и не врать.
— Значит, я подберу день и пришлю записку с приглашением в загон, – сказал княжич.
— Если не буду занята на практике, то с радостью его приму, – ответила я и не покривила душой.
Наверное, тогда я отчаянно надеялась, что у нас с Николаем еще есть шанс остаться друзьями, что все между нами будет как прежде. Ведь мы прежде были так дружны и, казалось, понимали друг друга. Не хотелось думать, что все это ушло. Я решила дать шанс нашей дружбе, потому что терять друзей непросто. А еще труднее – их найти.
* * *
— Как ты долго!
Тамара спрыгнула с подоконника, подошла ко мне и потерлась о ноги через ткань платья.
— Знаю, – ответила я ей.
Кошка, запрыгнув на диван, запустила в мягкую обивку острые когти. Правда, успела вовремя одуматься и остановилась до того, как начала рвать ткань в клочья.
— Тома! – ахнула я.
В дверь постучали. Вошедшая служанка помогла снять платье и набрала ванну, после чего я отпустила ее и осталась одна.
— Ну, рассказывай! – потребовала кошка, когда я забралась в горячую воду и блаженно прикрыла глаза, сидя в облаке ароматной пены. – Как прошел сегодняшний день?
— Все сложнее, чем мне казалось раньше. Но от этого еще более интересно! – ответила я и вкратце рассказала Тамаре о том, что произошло за день.
Отчего-то кошку больше всего взволновали приход Явлонской и ее упорная настойчивость на пути к своей цели.
— Слушай, Лизавета Пална, – промурлыкала Тома, – кошки – существа ночные.
— И?
Я лениво приоткрыла один глаз, все еще блаженствуя в ванне.