Страница 37 из 131
Это был совсем молодой мужчина, лет двадцати пяти, приятной наружности, явно благородных кровей. Он был атлетически сложен и просто излучал светлую магию, которая пробуждала внутри самого Милоша естественное отторжение. Вернее, не в нем самом, а в его силе, которой не нравилось соседство светлого.
— Итак, я жду, когда вы огласите результаты, если таковые есть, – повторил Лехно, и джарганец рассказал ему все, что увидели они с Лизой.
Как и ожидалось, особенно заинтересовала старшего следователя история с магией жизни.
— Вот как? Это многое объясняет и объединяет все жертвы. По крайней мере, я на это надеюсь. Если у Елизаветы Павловны получится доказать, что вторая жертва тоже владела этой силой, то у нас появится зацепка. – Мужчины переглянулись, и Лехно продолжил: – Итак, завтра отправляйтесь с Вяземской по адресу, который укажет Аресьев. Я надеюсь получить положительные результаты от вашей поездки. Нам надо раскрыть это дело, потому что до царя уже дошли слухи о серии убийств. Ума не приложу, как просочилась информация, но боюсь, что нам стоит ожидать уже завтра эти новости во всех газетах столицы.
— Рано или поздно это произошло бы, – проговорил Горич, поднимаясь со стула.
— Уж лучше бы позже, – вздохнул Лехно. – А я пока попытаюсь разобраться, кто в нашем отделе сливает информацию. Крысу надо поймать во что бы то ни стало. – Он кивнул подчиненным: – Господа, вы свободны. И жду результатов от вашей завтрашней совместной работы.
Милош переступил через горку книг по темной магии, выделив верхнюю, «Редкие магические заклинания. Темные проклятия» под редакцией С. С. Молчанова.
— Вы позволите? – спросил он, наклоняясь и поднимая книгу.
— Что? – удивился Лехно и, лишь заметив, что именно просит у него джарганец, сказал: – Берите, Милош. Но уверяю вас, там нет ничего любопытного.
— Я почитаю.. перед сном, – криво улыбнулся горец и первым покинул кабинет старшего следователя.
Спустя секунду его на лестнице догнал Никита.
— Во сколько завтра встречаемся, господин Горич? – спросил он.
— В восемь, как и положено. Я буду в отделе с семи утра, но Вяземская прибудет точно к часу открытия.
— Я наслышан о вашей практикантке, господин Горич. Станислав Иванович очень хвалил девушку.
— И поверьте, не зря. Впрочем, в этом вы скоро убедитесь и сами, – закончил Милош и, кивнув на прощание новому подчиненному, спустился в холл.
* * *
Отец пошел мне навстречу, и несколько слуг отправились в новый дом, чтобы привести в порядок хотя бы первый этаж. Я хотела поехать с ними, но матушка, и без того недовольная моим разговором с графиней, принялась тоном обиженного ребенка сетовать мне на то, что я совсем забыла о правилах этикета и что не имею права покидать семью, когда ожидаются такие важные гости. Под «важными гостями» подразумевались Уваровы. И почему только я не удивилась?..
— Боги, я скоро забуду, как ты выглядишь, Лиза, – сказала мать. – Ты целыми днями пропадаешь на своей практике, да еще и возвращаешься бледная как смерть. Тебе просто необходимо немного развеяться, а слуги уж как-нибудь обойдутся и без тебя. На то они и слуги, чтобы выполнять поручения хозяев. За это мы им платим.
Матушка сделала ударение на последнем слове, и я невольно вздохнула.
— Хорошо, – сдалась я, признав свое поражение. – Но только на этот раз. Завтра я сама поеду и буду руководить уборкой.
— Мы отправили в родовое гнездо старшего дворецкого, – поддержал матушку отец.
Маша счастливо улыбнулась и, приблизившись ко мне, так тихо, чтобы не услышали родные, шепнула:
— Лиза, если тебе не нравится Николай, пусть он достанется мне!
Я удивленно посмотрела на сестру и вдруг поняла, что она говорит об этом совершенно серьезно. И что самое главное, внутри у меня ничто не дрогнуло. Ни намека на ревность или на нечто подобное. Мне было все равно. Николай для меня как был, так и остается всего лишь другом. А друзей не ревнуют.
— Ты ведь не против? – уточнила Маша и захлопала ресничками, как одна из фарфоровых кукол, которые до сих пор занимали одну из полок ее спальни.
— Я не против, – заверила я сестру.
— О чем вы там шепчетесь? – насторожилась мама, чуя неладное.
— Обсуждаем, что такое особенное надеть к ужину, – тут же нашлась Маша.
Отец излишне внимательно поглядел на нас, явно заподозрив заговор.
* * *
Смена на заводе давно подошла к концу, но Иван задержался, чтобы закончить работу, и за ворота вышел в числе последних. Сторож, заступивший в ночную смену, приветливо кивнул молодому работнику и закрыл за ним дверь.
Некоторое время Иван шел не один, но на развилке у реки он свернул в сторону моста, чтобы попасть на другую сторону города, и дальше продолжил путь уже наедине с самим собой. Тускло мерцала луна, затянутая дымкой тумана. Магические фонари в рабочем квартале светили из рук вон плохо и через один.
Когда-то Ивану посчастливилось гулять на центральной улице столицы. Он помнил, какие яркие там фонари и какие нарядные и дорогие витрины, украшенные цветами и волшебными картинами. Над одним из магазинов, в витрине которого красуется деревянная женщина в роскошном платье, горят магические буквы, выплетающие необычное название. И люди там ходят по тротуарам, разодетые в шелка и парчу.
Иван опустил взгляд и посмотрел на свою рабочую одежду, измазанную в саже и грязи. На левой штанине висела стружка, и молодой мужчина, наклонившись, стряхнул ее взмахом руки. Когда же он выпрямил спину, фонарь прямо перед ним вздрогнул, и свет погас.
— Тьфу ты! – выругался рабочий.
Но тут и дальний фонарь тоже потух, словно свеча, задутая ветром. А затем перестал работать и следующий фонарь.
— Да что за..
Иван вздохнул и, подняв руку, призвал магию. Маг он слабый, и этот огонек – единственное, что он умеет создавать. Зато как его способностям удивляется его девушка! Марина почти на каждом свидании просит его снова и снова показать ей волшебство. И он показывает.
Пламя это – не безобидное, оно не только дает свет, но еще и помогает разжечь в очаге огонь или прикурить трубку. Сам Иван не курит. Зато многие на заводе балуются табаком и часто просят его «дать огоньку».