Наш секрет [Первая книга

Глава 57.

Лиза Широкова

Всю неделю меня преследовало это чувство – липкое, холодное, будто кто-то невидимый водил ледяными пальцами по спине, и от этого по коже бежали мурашки. Как в детстве, когда мне снились кошмары… Оно не давало мне нормально спать, мешало сосредоточиться на уроках, заставляло вздрагивать от каждого резкого звука. Я ловила себя на том, что смотрю на дверь, будто жду, что вот-вот в неё войдёт Макс, улыбнётся, скажет что-нибудь обычное, но такое родное, что весь этот холод сразу отступит. Но он не улыбался. Он был рядом, но будто за стеклянной стеной – вежливый, осторожный, слишком внимательный, как человек, который готовится сказать что-то очень важное и при этом боится разбить тебе сердце.

Я пыталась гнать от себя эти мысли. Говорила себе: «Это просто нервы. Просто школа, просто эти разборки. Всё наладится. Он не оставит меня». Но предчувствие не уходило. Оно только крепло, обрастало новыми страхами, новыми «а вдруг», пока не стало таким тяжёлым, что я едва могла дышать…

И вот наступил этот вечер. Обычный, ничем не примечательный, казалось бы. Я сидела в своей комнате, делала уроки, но буквы расплывались перед глазами, цифры путались, и я снова и снова переписывала одно и то же предложение, не понимая, что вообще пишу. Окно было приоткрыто, и в комнату залетал холодный воздух, пахнущий зимой. Я куталась в плед, но никак не могла согреться. Однако окно не закрывала, словно сама создавая для себя эти неприятности…

А потом дверь тихо приоткрылась. Я подняла глаза и увидела его… Макс стоял на пороге, такой родной, такой любимый, но в его глазах было что-то такое, от чего у меня внутри всё оборвалось. Он будто уже попрощался со мной, хотя ещё не произнёс ни слова. У меня внутри всё замерло в это мгновение.

– Привет, – сказал он тихо, будто боялся спугнуть меня, как испуганного зверька.

– Привет… – ответила я, и мой голос прозвучал чужим, каким-то ломким, будто я давно не говорила и теперь разучилась.

Он сделал шаг вперёд, потом остановился, будто не знал, можно ли ему подойти ближе. Затем всё-таки прошёл, сел на край кровати, не глядя на меня, и сцепил пальцы так крепко, что костяшки побелели. И я знала, что он делает так, когда сильно нервничает… Я знала, что что-то будет. Часовой механизм уже тикал на фоне.

– Я хотел сказать… – начал он, и голос его дрогнул, будто слова цеплялись за что-то внутри и не хотели выходить. – Я не знаю, как начать…

– Что? – переспросила я, чувствуя, как холод, который я пыталась прогнать, вдруг сковал меня целиком, от макушки до кончиков пальцев. – Что-то случилось?

Он поднял на меня глаза, и в них было столько боли, столько отчаяния, что мне захотелось вскочить, обнять его, прижать к себе и сказать: «Не надо. Не говори ничего. Пусть всё останется как есть». Но я не успела.

– Нам… – он сглотнул, будто во рту у него пересохло. – Нам с тобой… придётся расстаться, Лиз.

Тишина, которая повисла после этих слов, была такой густой, такой тяжёлой, что её можно было резать ножом. Она давила на уши, мешала дышать, заставляла сердце биться где-то в горле, перекрывая доступ к воздуху.

– Ч… Что? В см… В смысле… Расстаться… – прошептала я, не веря своим ушам. – Но ты говорил… ты говорил, что мы пройдём через всё. Что мы будем держаться. Ты обещал…

– Я знаю, что я говорил, – тихо сказал он, и в его голосе было столько муки, что мне стало больно просто слушать его. – Я помню каждое своё слово. И я хотел, чтобы это было правдой. Честное слово, хотел.

– Макс… – я сползла со стула, подошла к нему, встала перед ним, глядя в глаза, пытаясь найти там хоть что-то, что опровергнет эти страшные слова. – Не надо… пожалуйста… не делай этого.

– Послушай, Лиза, – он взял меня за руки, сжал их так крепко, будто пытался передать мне всю свою силу. – Услышь меня… Пожалуйста. Всё было по-настоящему… Но… но все вокруг правы. Ты слишком маленькая для меня. Я старше. И это всё неправильно… Понимаешь?

– Нет, Максим, не понимаю… – я покачала головой, слёзы уже катились по щекам, горячие, злые, беспомощные. А в глотке стоял ком. – Не надо так со мной поступать… Мне нужен ты. Я тебя люблю! Слышишь? Я тебя люблю, и мне всё равно, кто что говорит! Пусть они все хоть кричат! Пусть делают что хотят! Только не оставляй меня…

Он закрыл глаза, будто эти слова ударили его по самому больному. Потом снова открыл, и в его взгляде было столько любви, столько нежности и столько боли, что у меня сердце разрывалось от этого взгляда.

– Лиз… – прошептал он, и его голос дрожал. – Пожалуйста, не усложняй. Так вышло. Ты не виновата, просто у нас с тобой такой возраст. Ты потом поймёшь. Когда тебе будет как мне. Думаю, ты всё поймёшь…

– Я не пойму! – закричала я, уже не сдерживаясь, не пытаясь быть сильной. – Никогда! Ты – самое лучшее, что у меня было после мамы! Ты единственный, кто заставил меня снова чувствовать себя живой! А теперь ты хочешь просто взять и уйти? Просто потому что кто-то сказал, что я для тебя маленькая?!

Я шагнула к нему, хотела обнять, прижаться к нему так крепко, чтобы он почувствовал, как сильно я его люблю, как сильно мне нужен его голос, его руки, его запах – всё, что делало меня целой. Я обхватила его за шею, уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы, как он пытается держаться, пытается не сломаться.

Он замер на секунду, будто решая, оттолкнуть меня или сдаться. А потом обнял. Крепко, до хруста в рёбрах, так, что я едва могла дышать, но мне было всё равно. Главное – он не отпустил. Главное – он был здесь.

– Прости, – прошептал он мне в волосы, и его голос звучал так тихо, так безнадёжно, что эти два слова ранили сильнее любого крика. – Прости меня, Лиз. Прости за всё.

– Не уходи, – шептала я, слёзы лились уже не останавливаясь, размывая всё вокруг, превращая комнату в мутное пятно света и теней. – Пожалуйста… не оставляй меня одну…

Он поцеловал меня в лоб – нежно, бережно, как мама когда-то целовала на ночь, если мне вдруг снились те самые кошмары. И в этом поцелуе было столько прощания, что я поняла, что он уже всё решил. И никакие мои слова не смогут его переубедить… Но я не понимала, как же так. Как мы будем жить в одном доме… Видеть друг друга, сталкиваясь взглядами. И он так сможет? Сможет расстаться со мной? Я не смогу… Видеть его и знать, что мы не вместе. Что я больше не могу обнять его и поцеловать… Рассказать о том, что наболело. Я не смогу… Так как же он хочет?!