Страница 79 из 82
Глава 56.
Максим Волков
Я уже догадывался, что будет. Уже знал…
Сидел на кухне, обхватив ладонями кружку с остывшим чаем, и смотрел, как на поверхности темнеет тонкая плёнка. Она напоминала мне лёд – тонкий, обманчиво прочный, который трескается от любого резкого движения. За окном медленно опускались сумерки, город зажигал огни, а у меня внутри всё сжималось так, что дышать было тяжело. Будто кто-то положил мне на грудь бетонную плиту и медленно, методично добавлял сверху ещё и ещё, пока не стало казаться, что рёбра вот-вот треснут…
«Мы подаём заявление в полицию. Перелом носа – это уже не просто школьная драка. Это уголовное дело. И мы добьёмся, чтобы его рассмотрели со всей строгостью. А ещё… мы обратимся в органы опеки. У вашей девушки сложная семейная ситуация, насколько я знаю. Недавно в новой семье, мать умерла… А теперь она прогуливает уроки, состоит в отношениях с совершеннолетним братом, который может быть привлечён к уголовной ответственности. Органы должны разобраться, насколько безопасно ей находиться в этой семье».
И следом – ультиматум, произнесённый завучем так буднично, будто речь шла не о сломанных жизнях, а о каком-то мелком бытовом вопросе: «Пусть исчезнет из этого города. Переводится, уходит – неважно. Главное, чтобы его здесь не было. Тогда мы подумаем, стоит ли раздувать скандал дальше».
Когда мама положила трубку, её пальцы дрожали. Она смотрела на телефон, будто он мог снова зазвонить и сказать, что это была чья-то злая шутка. Но он молчал. И эта тишина была самой пугающей.
– Значит, она его тётка, да?
Мама села напротив, положила ладонь на стол – так, будто ей нужно было за что-то держаться.
– Макс, – её голос звучал тихо, но в нём была та самая твёрдость, которая появляется, когда человек стоит на краю и должен сделать шаг. – Ты должен понимать… ситуация серьёзная. Очень серьёзная. Они действительно могут обратиться в опеку. И у них есть основания. Лиза… недавно в нашей семье. До этого жила с матерью, которая умерла. Сейчас она прогуливает уроки. Состоит в отношениях с совершеннолетним парнем, которого могут привлечь к ответственности за причинение вреда здоровью. Для опеки это… тревожные звоночки. Они могут посчитать, что Андрей не справляется с обязанностями опекуна. Что обстановка в семье неблагоприятная…
Я резко поднял голову, чувствуя, как внутри всё вспыхивает от одной только мысли.
– Но это же бред… – голос сорвался, стал хриплым. – Лиза не в опасности. У неё тут семья… У неё есть отец, есть ты! Есть я…
– Я знаю, – мама кивнула, и в её глазах стояли слёзы, которые она не позволяла себе пролить. – Я знаю, Макс. Но опека смотрит на факты. На бумаги. На характеристики из школы. А в них… там не очень хорошие отзывы о тебе. Завуч постаралась. Прогулы. Драки. Поведение. Они могут решить, что влияние на Лизу негативное. Особенно учитывая, что мать этого Артёма – начальник Управления. И тогда… тогда они могут рассмотреть на роль попечителя её дядю, который живёт в другом городе. Или ещё хуже, Макс… Мы этого не учли.
Эти слова ударили по мне, как колун по башке со всей дури.
И я вдруг понял, что страшнее всего не то, что меня могут привлечь к ответственности. Не то, что я испорчу себе будущее. Страшнее всего было оставить Лизу одну. Снова. После смерти матери она только-только начала чувствовать себя в безопасности. Только-только поверила, что есть люди, которым она небезразлична…
И если сейчас её выдернут из этого дома, из этой привычной, пусть и не идеальной жизни, и отправят к человеку, для которого она – просто обуза… Или того хуже, как я понял, в детдом… Это сломает её окончательно. Я же знаю, какая она у меня нежная и ласковая. Абсолютно не готовая к подобным переживаниям. И я не мог допустить, чтобы она снова почувствовала себя брошенной.
– Значит, всем будет проще, если я уеду из города, – сказал я, и эти слова прозвучали в тишине кухни, как приговор. Но в них была и свобода. Решение, которое я принимал сам, а не под давлением чьих-то угроз.
Мама подняла на меня глаза, полные боли и понимания.
– Что? – переспросила она, будто надеясь, что ослышалась.
– Я уеду, мам… – повторил я твёрже.
– Макс, куда? А экзамены? Пойми, что мы не сможем поехать с тобой туда, потому что Лиза в любом случае уже стоит на контроле опеки, и это будет максимально подозрительно. За нас возьмутся ещё плотнее… Макс…
– Ты меня не поняла… Я уеду один…
Мама побледнела.
– Мне уже восемнадцать, мам…
– Макс…
– Помнишь, ты как-то говорила, что тётя Наташа может принять меня до заселения в общагу…
– Ну… Помню, но…
– Давай попробуем перевести меня в другую школу, ладно? Там останется закрыть четверть и сдать экзамены… А потом… потом разберусь. Сдам, найду работу, поступлю. Что-то придумаю. Ты говорила про ЛЭТИ тогда…
– Макс, мне это не нравится…
– У тебя нет выбора, мам. Особенно, если я так решил. Они же не успокоятся, пока я не исчезну. И ты это знаешь… У неё личный интерес, и она будет давить до победного, пока её племяшик не удовлетворится. А такие как он никогда не удовлетворяются…
– Ты уверен? – мама смотрела на меня так, будто пыталась запомнить каждую чёрточку моего лица. – Это будет тяжело. Начинать всё заново. Без друзей, без привычной жизни. Без… без неё. Максим…
Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль была хорошей. Она помогала держаться.
– Я уверен, – сказал я, глядя ей прямо в глаза. – Потому что она для меня дороже всего остального. Если моё присутствие здесь ставит её под угрозу… если из-за меня она может снова оказаться одна… я не могу этого допустить. Лучше я буду далеко, но знать, что с ней всё в порядке. Что она в безопасности. Что её не тронут…
Мама долго молчала. Потом кивнула. Один короткий, резкий кивок, будто она сама только что приняла какое-то тяжёлое решение. Просто по факту у неё не было выбора. Я бы всё равно так сделал. Потому что считал это правильным.
– Хорошо, – прошептала она. – Тогда я позвоню тёте Наташе. Пусть приготовит для тебя комнату. Хотя бы временно. Обзвоню школы… А дальше… дальше будем думать.
– Сделай ещё кое-что, пожалуйста, мам…
– Что?
– Попроси учителей за ней приглядывать. Чтобы её не обижал никто. Особый акцент на девочку из её класса… Карину. Ну и Алису со старшеклассниками тоже…
– Хорошо, сынок…