Страница 29 из 82
Глава 23.
Максим Волков
Я обнимал Лизу, чувствуя, как её дрожь постепенно проходит… Было так приятно греть её, прижимать к себе. Чувствовать её цветочный запах… Я ощущал какие-то двусмысленные подтексты. Вроде бы грел её чисто из соображений, что она замёрзла и что я ей не чужой человек, но с другой стороны… Это значило для меня нечто большее… В груди разливалась какая‑то непривычная теплота, и мне нравилось, что она доверяет мне настолько, чтобы вот так прижаться, уткнуться носом в грудную клетку. Чтобы просто стоять и молчать, не думая ни о чём больше… Во всяком случае я рядом с ней не думал. Не было ни боли, ни переживаний каких-то. Было только настоящее и ощущение, что эта девочка значит для меня больше, чем я изначально мог себе представить. Меня к ней нездорово тянуло. Я это уже понимал, а противиться этому было всё равно, что плыть против течения…
И тут краем глаза я заметил знакомое лицо в толпе… Алиска. Она остановилась в нескольких метрах, пару секунд молча смотрела на нас сердитым и даже немножко агрессивным взглядом, потом поздоровалась с ребятами и направилась прямиком к нам, будто самка ягуара на охоте. Я буквально сразу напрягся, потому что знал, что ничем хорошим не закончится… И вид у неё был такой, словно я её кинул. Будто обделил чем-то. Я как бы знал, что она собственница, но обычно она этого в мой адрес не проявляла, потому что я ни с кем нигде не появлялся, как правило… Она не была моей девушкой в прямом смысле этого слова. Быть может, она так считала, но мы никогда об этом не разговаривали.
Лиза вздрогнула, оторвалась от меня, её глаза расширились от испуга. Я же постарался сохранить невозмутимость, прикрывая её собой от недовольной подружки.
– Ну привет, а ты кто такая? – Алиса окинула Лизу оценивающим взглядом. Даже слегка угрожающим, и я не мог промолчать. Вообще мне не нравилось проявление подобного рода агрессии. Она априори была меньше и младше. Так нафига было давить на неё подобным образом? Я не стерпел.
– Моя сестра, – ответил я за неё.
– А у неё что… Языка своего нет? – в голосе Алисы прозвучала явная насмешка
– Есть, – тихо, но твёрдо ответила Лиза, только вот я уже не смог проконтролировать свою реакцию. Это было принципиально.
– Ты чё наехала, Алиса? Мы отдыхаем… – я постарался говорить спокойно, но внутри закипало раздражение.
– Классно ты отдыхаешь, Волков. Написал мне сообщение, что дела. А сам тут здесь. С ней, – она кивнула в сторону Лизы, и в её взгляде читалась обида пополам со злостью. Но мне было наплевать, если честно. Я никому ничего не обещал. С хера ли я должен был слушаться? Мы просто периодически проводили время вместе, снимали напряжение и всё. Для меня это было лишь физическое. Абсолютно не связанное с какими-либо чувствами.
– Я имею право делать что хочу. Разве нет? Не помню, что должен оправдываться, – я посмотрел ей прямо в глаза. – Или чё скажешь, щенка нашла, что ли?
– А… Понятно. Ну раз так, ладно… – Алиса развернулась и отошла к остальным. Села на колени какому‑то парню из компании и бросила на меня злобный взгляд через плечо. Этот самый чувак тут же напрягся, осматривая меня своими огромными глазами мол «я не при делах». Но я даже вида не подал, что мне важно. Потому что мне в действительно было насрать, чем она там занимается.
Зато Лиза тут же нахмурилась, сжалась, будто скрылась в свой невидимый панцирь, и опустила свои глаза в пол.
– Я не хотела, чтобы так… Чтобы… – начала она, голос дрогнул.
Я взял её за руку. Взял крепко и безапелляционно, чтобы даже не думала, будто я тут собираюсь жалеть о нашем объятии или о том, что Алиса нас увидела.
– Успокойся ты… Пусть делает что хочет. Прогуляться не желаешь? – я постарался улыбнуться как можно непринуждённее. Но мне казалось, она меня уже всего прощупала. Я нервничал. Больше всего за её состояние… Потому что она только лишилась матери, уже успела попасть под буллинг одноклассников, да ещё и Алиса тут начала отжигать. Мне было стрёмно, что половина всего происходит из-за меня…
– Прогуляться? Да. С радостью… – она подняла на меня глаза, и в них снова зажглось что-то такое… Яркое. Обнадёживающее… Я забирал её оттуда не потому что стеснялся или считал себя виноватым, а для того, чтобы она не чувствовала себя не в своей тарелке…
Мы попрощались с ребятами, и я повёл Лизу прочь от стадиона под гневливые взгляды своей подруги. Мы шли по тихой улице, освещённой редкими фонарями, и разговаривали. Она рассказывала про маму, как та любила печь сладости по выходным, а по весне выращивала цветы в теплице… Мне было приятно слушать. В действительности приятно…
– Она всегда говорила, что цветы – это маленькие кусочки счастья, которые можно вырастить своими руками, – Лиза вдруг улыбнулась, но в улыбке читалась грусть. – А ещё она пекла такие шоколадные кексы… С орехами и карамелью. У меня никак не получалось их нормально приготовить – всё не так… Но может, как-нибудь я всё же ещё раз попробую…
Я слушал, не перебивая. Впервые за долгое время мне было по‑настоящему интересно кого‑то слушать. Не просто кивать в ответ, а впитывать каждое слово, чувствовать эмоции за ними… И даже её писклявый голос в такие моменты приобретал для меня какой-то особенный смысл.
Когда мы подошли к дому, остановились у калитки. Вечерний воздух стал прохладным, но мне не было холодно. Внутри всё горело каким‑то новым, незнакомым пламенем… Которое подталкивало меня к безумствам, о коих я потом мог жалеть… Но потушить его было подобно тому, чтобы остановить шторм танцами с бубном – нереально…
– Уже пора, наверное… Пошли домой? – Лиза посмотрела на меня, слегка заволновалась… А у меня все мысли были об одном. Я слишком долго смотрел на её губы тогда. И сейчас понимал, что уже невозможно сдерживаться… Не хватает ресурсов для этого. Выдержки… Ничего, нафиг, не хватает.
– Ага, пошли… – я кивнул, но она не успела сделать и шага, как я резко схватил её за запястье, притянув к себе, и жадно впился в неё губами…
Её нежные приоткрытые влажные оказались неожиданно вкусными – с лёгким привкусом карамельной конфеты или ириски и чего‑то ещё, такого родного и близкого. Мягкие, чуть дрожащие, они ответили на мой поцелуй не сразу – сначала замерли, словно в нерешительности, а потом робко, осторожно поддались, будто только учились. Быть может, вообще никогда не пробовали… И я вдруг протолкнулся языком в её рот…