Страница 2 из 82
Глава 1.
Максим Волков
Я ненавидел утро. Особенно школьное. В эти моменты, когда будильник разрывает тишину мерзким писком, а за окном ещё темно, будто ночь решила никогда не кончаться, я чувствовал себя особенно паршиво.
Просыпаться – значит снова столкнуться с реальностью. Той, где отца больше нет. Где его кресло в гостиной пустует. Где на кухне не пахнет его чёрным кофе с двумя ложками сахара. Где никто не спросит: «Ну что, парень, готов к новому дню? На выходных рванём на рыбалку».
Мне вот-вот исполнилось восемнадцать. Одиннадцатый класс… Совсем взрослый, по всем меркам. Но внутри я всё ещё тот мальчишка, который прячется от боли за маской безразличия.
Я перевернулся на бок и уставился в стену. На ней висел постер с «Металликой» – отец подарил на четырнадцатилетние.
«Настоящий рок, Макс, – сказал тогда. – Не то, что эти ваши попсовые песенки».
Я сглотнул комок в горле и резко сел на кровати.
Пора.
Натянул чёрную толстовку с капюшоном, джинсы, кроссовки. В зеркале отразился парень с тёмными кругами под глазами и жёстким взглядом. Знакомое отражение. То, которое все в школе и знали. Макс Волков – тот, с кем лучше не связываться. Я проблемный, злой, агрессивный. Я не стремился к этой репутации. Она сама приклеилась, как жвачка к подошве. После смерти отца я перестал играть по правилам. Перестал пытаться быть «хорошим мальчиком», каким он хотел меня видеть. Всё вдруг перестало иметь значение. Учёба, оценки, экзамены. Желание выбиться в люди. И мама не могла со мной справиться. Она будто не ощущала той же боли. Я же чувствовал. Не зря уже через год связалась с другим мужиком.
В кухне пахло тостами и растворимым кофе. Тот самый мужик – отчим, Андрей Сергеевич, сидел за столом и втыкал в свой телефон, как обычно.
– Доброе утро, Макс, – кивнул он.
– Ага, – буркнул я и налил себе кофе из кофемашины.
Он хотел что‑то сказать, но передумал. Мы так и жили – два чужих человека под одной крышей, которых связывала лишь хрупкая женщина. Он пытался быть отцом, я отталкивал его. Это стало нашей рутиной.
Выйдя из дома, я направился к гаражу. Там, укрытый чехлом, стоял мой мотоцикл «Кавасаки», который отец купил мне на шестнадцатилетие. Помню тот день, как вчера. Я был таким счастливым, что чуть не визжал от радости. Стоил он офигеть как прилично, особенно для подростка вроде меня, но батю это не остановило…
– Ну что, парень, – он хлопал меня по плечу, глаза светились гордостью. – Теперь ты настоящий байкер. Только помни: скорость – это хорошо, но голова на плечах – лучше. И никогда не гони, когда на душе тяжело. Это до добра не доведёт.
Я снял чехол, провёл рукой по обтекателю. Металл был холодным на ощупь. Отец всегда говорил, что мотоцикл – это свобода. И в какие‑то дни только он спасал меня от удушающей пустоты внутри.
Завёл двигатель – тот зарычал, пробуждаясь к жизни. Звук вибрации отдавался в груди, прогоняя остатки утренней тоски. Я надел шлем, проверил зеркала и выехал на улицу.
По дороге к школе я немного сбавил скорость. Ноябрь не щадил никого: асфальт был мокрым, воздух – колючим. Но ветер в лицо, рев мотора и ощущение контроля над транспортом – это то, что помогало мне оставаться в реальности.
По пути встретил Митяя и Лёху – моих так называемых «кентов». Они стояли у автобусной остановки, кутаясь в куртки. Те ещё были раздолбаи, если честно. Но мне было легче с ними. А им со мной.
– О, Волчара! – Дима замахал руками. – На мотоцикле? Круто, брат, как не унесло-то?!
– Да нормас, – я слегка улыбнулся, впервые за утро. – Поехали вместе? Я тебя скину по дороге. Полетаешь…
Лёха ухмыльнулся, Митяй заржал в голос.
– Говорят, новенькие из параллели хотят с нами разборки устроить. Из‑за той истории с их приятелем.
Я остановился и посмотрел на них.
– Пусть приходят, – холодно бросил я. – Разберёмся.
Они засмеялись, думая, что я шучу. Но я не шутил. Драки стали моим способом выплеснуть всё то, что копилось внутри. Гнев. Боль. Тоску по отцу. Каждый удар кулаком – это крик, который никто не услышит.
По дороге я остановился у старого турника во дворе. Снял рюкзак, размял плечи и начал подтягиваться. Раз. Ещё раз. Ещё. Мышцы горели, дыхание сбивалось, но я продолжал, пока руки не задрожали от напряжения. Это помогало – хоть ненадолго заглушало ту боль внутри.
В школе всё шло по привычному сценарию. Шепотки за спиной. Девушки, которые бросали взгляды – кто с интересом, кто с опаской. Ведь кто-то из них боялся со мной связываться, а с кем-то у меня и впрямь было разное. Учителя, которые вздыхали, увидев меня в коридоре. Им не нравились ни тату на моём теле, ни серьга в ухе, им не нравилось даже то, как я смотрю на них порой.
Наш директор говорил, что у меня взгляд уголовника… Мол кривая дорожка меня только и ждёт…
На уроке математики, пока Марья Ивановна бубнила про квадратные уравнения, я смотрел в окно и вспоминал…
Отец учил меня кататься на велосипеде. Держал за раму, бежал рядом, кричал: «Держись, Макс! Не бойся упасть!» А потом отпустил. И я поехал. Впервые сам. Он тогда так смеялся, хлопал меня по плечу: «Молодец, парень! Видишь, всё получается, если не бояться!».
Сейчас я ничего не боялся. И в этом была проблема.
Инстинкт самосохранения будто напрочь отшибло.
После уроков, как и ожидалось, меня уже ждали у ворот. Трое парней из 11‑го «Б». Один, самый высокий, шагнул вперёд:
– Слышь, Волков, это ты вчера нашего пацана побил? Не по понятиям это.
Я молча снял рюкзак и бросил на землю. Уже знал к чему ведёт.
– Понятия, – усмехнулся я. – А когда вы втроём на одного – это по понятиям?
Не дожидаясь ответа, я сделал шаг вперёд. Удар в челюсть. Ещё один. Кто‑то схватил сзади, но я вывернулся. Кулак в нос. Кровь. Крики. Визги…
Всё закончилось так же быстро, как и началось. Я даже не понял ничего. Парни отступили, один держался за лицо, кровь капала на асфальт…
– Ещё вопросы? – выдохнул я.
Тишина. Потом кто‑то пробормотал:
– Нет, всё, чувак, остынь…
Я поднял рюкзак, отряхнул куртку и пошёл прочь. Руки дрожали. Не от страха – от адреналина. Внутри всё кипело. Хотелось кричать. Разбить что‑нибудь. Или убежать. Куда угодно. Лишь бы не чувствовать эту пустоту внутри…
По дороге домой я снова сел на мотоцикл. Завёл двигатель, закрыл глаза на секунду, слушая его ровный гул. Потом резко рванул с места. Ветер бил в лицо, дорога летела навстречу, а я гнал, гнал, гнал – пока в голове не осталось ничего, кроме рева мотора и ощущения скорости.