Страница 12 из 82
Глава 8.
Максим Волков
Я сам не понял, зачем с ней заговорил… Сидел там, на подоконнике, слушал музыку, смотрел на деревья, качающиеся на ветру, и вдруг поднял глаза, увидел её растерянное лицо. И слова сами сорвались с языка: «Чё, прогнали?»
Зачем? Я же не хотел сближаться. Ни с кем. Особенно с ней. Она – лишний элемент в моей жизни, напоминание о том, что всё изменилось. Что отца больше нет, что в доме теперь чужие люди, что я больше не хозяин своей судьбы… И она мне не нравится…
Поэтому я дёрнулся, резко встал, поправил рюкзак и ушёл. Быстро, не оглядываясь. Чтобы не увидеть её взгляд – обиженный, вопросительный, какой угодно. Мне это не нужно. Ничего не нужно, кроме одного – поскорее закончить школу и свалить отсюда. Куда угодно. Или в армию, пусть хоть там научат, как быть нормальным, или в универ, если возьмут. Лишь бы не здесь…
После уроков я не сразу поехал домой. Сначала потусовался в парке как обычно… Немного погонял… Потом всё же вернулся. Ведь надо было хотя бы переодеться… Дома-то я не ночевал. Шмотки были вчерашними…
Зашёл в дом, не глядя по сторонам, не замечая её присутствия… Прошёл мимо, будто она – пустое место. Меня не волнует, что у неё там с формой случилось. Да хоть голая пусть ходит – мне всё равно. Я и сам хожу без формы. Когда выгоняют – надеваю или прогуливаю. Когда забывают – так хожу. По‑разному бывает.
Я захлопнул дверь своей комнаты, включил музло на полную громкость – гитара загрохотала, забивая мысли. Откинулся на спинку стула, закрыл глаза.
Перед внутренним взором появилась дорога. Длинная, прямая, уходящая за горизонт. Я еду по ней на мотоцикле, ветер бьёт в лицо, а позади остаётся этот город, этот дом, эти люди… Почему-то мне хотелось представлять их чужими…
«Ещё полгода, – подумал я. – Всего полгода. Потом – свобода. Никаких правил, никаких чужих ожиданий, никакой жалости».
Вспоминаю отца. Его руку на моём плече, его голос: «Макс, ты у меня сильный. Ты со всем справишься». Тогда эти слова грели душу. Сейчас они звучат как насмешка. Как будто он знал, что оставит меня одного разбираться со всем этим хаосом. Как будто он заранее всё это чувствовал…
Я не знаю сколько так сидел… Пока не вернулась мама и не позвала нас всех на ужин.
Я ковырялся в тарелке, почти не чувствуя вкуса еды. Мама оживлённо расспрашивала Лизу:
– Ну, как первый день в школе? Друзья появились?
Она подняла свои голубые огромные глаза, посмотрела на меня. Всего на секунду, но я это почувствовал… будто лёгкий укол в груди.
– Нормально, – тихо ответила она. – Есть пара знакомых.
– А с одноклассниками ладишь? – мама улыбнулась, хотела казаться доброй и вежливой, но в её голосе слышалось напряжение. Она хотела, чтобы всё было хорошо. Чтобы мы стали семьёй… Я это понимал. Знал как облупленную… Но не разделял этих желаний…
– Да, вроде… – Лиза снова бросила взгляд в мою сторону. Мама тоже сразу перевела взгляд на меня:
– А ты как, Максим? – добавила она, словно почувствовала переживания этой мелкой выскочки.
Я сжал вилку чуть сильнее, опустив глаза в тарелку.
– Всё нормально, – процедил сквозь зубы. – Школа как школа.
– Ничего нового?
– Всё то же, – ответил коротко. – Ничего нового.
Она молчала пару секунд, потом мягко продолжила:
– Макс, я тут подумала… Может, ты поможешь Лизе освоиться? Покажешь школу, познакомишь с ребятами? Ты же знаешь всех, тебе будет несложно…
Внутри всё закипело. Несложно? Чё за…? Я не собирался знакомить её со своими кентами. Щас, ага…
– Нет, – отрезал я грубо.
– Но, Максим…
– Я сказал «нет», – чуть повысил голос. – У меня своих дел хватает, мам. При всём уважении… Сейчас экзамены…
– Просто я думала, что вы могли бы…
– Что? Стать братом и сестрой? Играть в счастливую семью? – я резко поднял голову, посмотрел ей в глаза. – Тебе не кажется, что это чуть-чуть жестковато? Она Андрея-то даже не знает толком, не то, что нас с тобой.
– Максим, – мама нахмурилась и проглотила ком.
Лиза молчала, опустив глаза в тарелку. В комнате повисла тяжёлая тишина. Я чувствовал её взгляд, но не хотел оборачиваться.
А потом она заревела… Просто заревела за столом. И меня всего накрыло такой жгучей волной боли и разочарования, что я дёрнулся, будто меня ударили. Резко отодвинул стул – он проскрипел по полу с противным звуком, пока мама начала успокаивать её и обнимать. Я соскочил на ноги. Внутри всё закипело: раздражение, злость, бессилие… Я слишком много всего ощущал с тех пор, как её сюда привезли. Всё стало только хуже.
Я ушёл не доев. Пошагал к лестнице, услышав сзади голос матери…
– Макс…
Но я не ответил. Поднялся… Захлопнул дверь своей комнаты, снова включил музыку, рухнул на кровать как мешок с костями… Сердце долбило в груди в такт барабанам…
Я сжал кулаки. Меня бесило всё: этот дом, эта ситуация, эти попытки сделать вид, что мы – семья… Эти слёзы… Этого я вообще на дух не переносил. А теперь ещё и был виноват в том, что она разрыдалась… Чудесно. Слабачка.
Мамины слова отравляли жизнь…
Что я должен ей помогать, поддерживать, быть «хорошим братом».
Я не хочу. Не могу. Не буду.
Я прижался лбом к холодному стеклу окна. Дышал глубоко, пытаясь унять дрожь в руках. В голове всё ещё крутились мамины слова… Как будто это так просто. Как будто я мог просто взять и стать другим человеком – открытым, дружелюбным, заботливым…
Но я не такой. И никогда не буду. У меня у самого проблем хоть отбавляй. Я не стану никому нянькой, блин.
Когда всё казалось простым и понятным. Сейчас же мир будто перевернулся вверх дном. И всё, что меня интересовало – поскорее стать взрослым и ни от кого не зависеть. Не видеть ни этого дома, ни этих лиц… Вообще ничего из этого. Я хотел исчезнуть…
Но где‑то глубоко внутри, за этой стеной злости, царапался один вопрос: почему мне всё‑таки не всё равно, что с ней случилось сегодня в школе? Почему я заметил её взгляд? Почему запомнил, как она стояла там, растерянная, с этим дурацким мячом в руках? И почему, когда она сейчас заплакала, я сжался внутри, словно маленький ёж при виде опасности…
Этот вопрос пугал меня больше всего. Потому что если бы я увидел в ней себя самого – я бы вновь начал чувствовать… И всё, что я тщательно прятал от других вырвалось бы наружу… А мне всё это не было нужно… Мне никто не был нужен. Я сам по себе…