Страница 8 из 57
Мрачный заброшенный парк, наконец, остался позади, и перед нами появилось старинное здание. Огромное, выложенное широким серым камнем, с донжоном и угловыми башнями по бокам. Было видно, что оно неоднократно подвергалось перестройке и утратило прежний облик. Южная стена казалась светлее, ее, вероятно, достроили чуть позже, либо неудачно отреставрировали. Гибкие виноградные стебли ползли вверх до самой крыши, а их редкие прошлогодние листья дрожали на свежем ветру.
Дорога, по которой мы шли, подвела нас прямиком к крыльцу, но мой необщительный спутник свернул в сторону, обогнул здание и остановился возле неприметной двери.
Распахнув ее, слуга бросил на меня суровый взгляд. Пожав плечами, я вошла внутрь, но перед тем, как дверь захлопнулась, услышала что-то вроде «Жди здесь».
Значит, говорить слуга все же умел!
Так я попала в мрачный холл, в который едва проникал свет через запыленные окна, по стенам чадили свечи в канделябрах. Пахло пылью и воском, и проеденный молью красный ковер на полу дополнял общую картину упадка. Ряд разномастных стульев привлек мой взгляд.
Если честно, то после пробежки по лесу, а затем и по парку, за торопливым слугой, я немного подустала. Сев на один из стульев, сразу же встала: он жалобно скрипел и шатался. Ну, что же, могу и постоять. Не очень-то и хотелось!
«Вообще, - подумала я, зябко оглядываясь, - кому только пришло в голову сделать фабрику в столь неподходящем месте? Как сюда привозить, элементарно, то же сырье?»
Но продолжить эту мудрую мысль не успела, потому что почти сразу позади меня заскрипела дверь. Из нее появился мрачный худой человек с бледным, почти желтоватым лицом.
Он чем-то неуловимо напоминал вурлака. Мне казалось, что вот-вот и из-под тонких губ вылезут клыки, а потом он кинется на меня. По коже пробежали мурашки. Придумаю же себе.
Хотя, скорее всего, такие мысли возникли из-за сочетания болезненно-бледного лица, черного фрака, и рассеянного, неверного света свечей.
— Марта Гроуэл, – как можно громче проговорила я, чтобы не слышать более собственное расшалившееся воображение.
И широко улыбнулась. Ладонь для рукопожатия, однако, протягивать не стала, памятуя неудачный опыт со слугой, но присела в небольшом книксене.
— Я по объявлению. Могу я говорить с господином Вофе, управляющим фабрикой?
— По объявлению из «Вестника Вилемса»? – в голосе вурлака звучало сомнение.
— Именно, — я широко улыбнулась.
Мужчина медленно моргнул и растянул губы в улыбке, а потом, как кукла с заржавевшими шарнирами, с трудом потянул дверь.
— Себастьян Вофе перед вами. Прошу в мой кабинет.
Затем он отступил, любезно приглашая меня внутрь.
Кабинет господина Вофе был темным и уставленным тяжелой мебелью. Плотные шторы не пропускали дневной свет, а редкие оплывшие свечи и впечатляющего размера темный стол делали комнату мрачней, чем она была.
Между окнами стояли кряду два больших комода с узкими ящичками. «Картотека, - подумалось мне. - Точно такая же была в конторе “Рачительного пони”».
Единственным ярким пятном в комнате был камин, который горел так жарко, что у меня почти сразу разболелась голова.
Я подошла к единственному стулу для посетителей с высокой неудобной спинкой. За мной, приволакивая ногу, прошествовал господин Вофе и тяжело опустился в большое кожаное кресло за столом. Выпрямиться полностью он не мог или не желал, из-за чего создавалось впечатление, что он смотрит на меня исподлобья.
Мне показалось даже, что в его глазах вспыхнул красноватый огонек. Но присмотревшись, я ничего такого не увидела. Возможно, это отблески пламени отразились в его глазах.
— Итак, — начал господин Вофе, широко расставив прямые руки, уперевшись ладонями в столешницу, как паук лапами. – Мисс…
— Мисс Гроуэл, — прочистив горло, как можно громче сказала я. – Марта Гроуэл.
— Мисс Гроуэл, вы хотели бы работать на фабрике лекарств?
Я с готовностью кивнула, хотя в тот самый момент хотелось быть подальше от Вилемса вообще, а от дома Нолорано в частности.
— Так это чудесная новость, — Довольно потер ладони управляющий, и я нервно дернула глазом. – Давайте я расскажу вам о нашей замечательной фабрике. У нас большой цех, где мы делаем волшебные пилюли. Одна штука и вы можете забыть о боли в горле!
Да, именно эту фразу произнес когда-то аптекарь стоящей передо мной благообразной матроне в очереди. Посетительница пилюли тогда не купила. Видимо, фабрике господина Нолорано с его мрачным управляющим следовало еще немного поработать над привлекательностью их товара.
Вообще, начав говорить о деле, Вофе немного оживился. И несмотря на то, что оставался похожим на вурлака, уже не вызывал такую оторопь, как раньше.
— Господин Нолорано нашел способ, как сохранять частицу магии в веществе грубого мира, – воодушевленно продолжил Вофе. — Тем самым сделать доступным быстрое исцеление для простых людей, которым не по карману дорогие артефакты. И пилюли от кашля — только начало! Мы расширяемся. Поэтому сейчас нам нужны люди, которые будут добросовестно, с любовью выполнять свою работу. А ее немало! Взвешивание и подготовка ингредиентов, смешение, выпарка, поддержание чистоты в цехе.
— Кроме добавления самой волшебной капли, конечно, — господин Вофе улыбнулся и продолжил. – Мы используем новейшее оборудование - по последнему слову техники! Жалование будет положено в десять аров. Стол и жильё в замке. Но и требования высокие!
Управляющий назидательно поднял палец кверху.
Насладившись вдоволь моим восхищением, он деловито продолжил:
— Если у вас не осталось больше вопросов, то перейдем к вашим документам. А потом я с удовольствием послушаю, почему же вы выбрали именно наше предприятие.
Улыбка погасла на изможденном лице, словно кто-то выключил фонарь. Вофе замер, паучьими пальцами отдирая воротничок от горла.
— Воды? — сдавленно спросил он, пробежав языком по тонким губам.
— Нет, благодарю, — отказалась я, наблюдая, как управляющий пытается добраться до маленького столика с высоким графином. Его качало, как матроса во время шторма, но он справился, и дрожащими руками налил себе воды.
Я слегка прикоснулась к вискам. От всего этого — странных перемен управляющего, духоты и сладковатого запаха микстур — сильно болела голова. А мы даже не добрались еще и до половины беседы.