Страница 35 из 57
Начальница цеха, прикусив язык, вернулась к столу. Ее широко расставленные глазки бегали по лицу графа, пытаясь считать его настроение.
— А вы, доктор, займитесь мисс Фишер.
Доктор Рэдклиф вновь наклонился к пострадавшей, осмотрел лицо, пощупал пульс.
— Пневмонии не избежать, — пробормотал он. — Нужно вынести ее отсюда. Химические миазмы, разлитые во всех комнатах фабрики, не оставляют ей ни одного шанса. Смочите чистую тряпку водой и накройте ей лицо. Еще нам нужны носилки, Джон.
Из ящика стола граф достал легкий, как перышко, платок, который я щедро полила водой из кувшина.
— И где же я их возьму, — пробурчал Джон.
Осторожно, словно это была хрупкая ваза, поднял Молли на руки и вышел из кабинета. Доктор, возмущенно подпрыгнув, последовал за ним.
Трудэ осталась стоять возле стола. С совершенно невозмутимым видом. Ее волнение выдавали лишь побелевшие костяшки пальцев, которыми она упиралась в стол.
То, как Нолорано захлопнул дверь, не обещало начальнице цеха ничего хорошего.
Граф выразительно посмотрел на меня, но я сделала вид, что глубоко погружена в изучение бумаг, лежащих на конторке. Он отвернулся.
— Садитесь, мисс Трудэ, — прозвучал его спокойный голос.
Последняя с прямой спиной опустилась на стул.
— Это не я пролила летучку на лекарства, — громко начала она. — Вся партия, которую мы должны были отправить в аптеку Брабори, уничтожена. Профессор будет в ужасе! — Она прижала руку к груди, — Эта Фишер всегда была неловкой. Витала в облаках.
— Я правильно понимаю, — граф неотрывно смотрел на невозмутимую женщину, сидевшую перед ним. — Своей вины в произошедшем вы не видите.
— А в чем моя вина, господин граф? — проговорила та, подняв бровь.
Я, уже не скрываясь, глазела на разворачивающееся передо мной представление. Во мне все больше росло непонимание, как человек, который проводил столь варварские эксперименты над людьми, в другое время мог проявлять редкостное здравомыслие и ... доброту?
— Хотя бы в том, чтобы вместо того выводить людей из здания, полного ядовитых паров, вы били палкой несчастную женщину! — взорвался граф, грохнув кулаком по столу. — Как вам вообще в голову могло такое прийти? И часто вы воспитывали работников палкой?
— Только в крайних случаях, — ответствовала Трудэ, сложив руки на груди.
Граф заледенел.
— Знал ли профессор Вофе о ваших методах поддержания дисциплины?
Мне это тоже было крайне интересно. Не помню разговора с Вофе о том, что рабочих бьют палками.
Трудэ поерзала под прожигающим взглядом.
— Я … я не помню, чтобы это говорила — промямлила она. — Но дисциплина была на уровне, чего бы этого ни стоило нам! Мы всегда выполняли заказы в срок.
— А вот с этого место поподробнее, пожалуйста. Чего стоило именно для госпожи Фишер выполнить заказ для Бробори в срок? Сколько смен у нее было перед пожаром?
— Три смены, сэр, — бесцветно произнесла Трудэ. — Работала не она одна, ее напарница тоже.
— И ночью?
— Ночью — тоже.
— Так, — граф кончиками пальцев потёр висок. — Я правильно понял, что госпожа Фишер работала около тридцати часов подряд, а потом вы обвинили ее в неловкости?
— В трагичной неуклюжести, сэр! Из-за нее начался пожар! Вся фабрика чуть не сгорела!
Весь мир вокруг давно перестал существовать, я слышала только прерывистый голос Трудэ, которая, наконец, осознала, что у нее проблемы, и вкрадчивый, полный скрытого гнева голос графа.
— Кроме того, заказ пришел к нам внезапно. Мы должны были успеть.
— Вы должны были успеть, Трудэ! Вам доверили управление цехом. А это подразумевает не выжимать последние силы из несчастных женщин, а правильно рассчитать ресурсы, перераспределить их. В конце концов, элементарное - донести до меня или Вофе, что требуемый срок нереален! Я, помнится, не слышал никаких возражений. Так что не перекладывайте на служащих свои просчеты! Вы отстранены от работы!
— Что? — от неожиданности у Трудэ проступили слезы на глазах. Тонкий рот некрасиво скривился, исказив лицо. — Вы не можете уволить меня! Себастьен не позволит!
— Я не смогу? — удивился граф. – Убирайтесь отсюда немедленно и радуйтесь, что так легко отделались!
Трудэ вскочила, в волнении опрокинув стул.
— Я всю жизнь отдала этой проклятой фабрике. Не вы меня нанимали! И увольнять меня не вам!
Она направилась к двери, но остановилась на полдороги. Ее губы тряслись.
— Все это время, ни одной жалобы от меня! Ни одной просьбы! Фабрика работала как часы, и вас, уважаемый господин Нолорано, всё полностью устраивало, а подробности вас не интересовали.