Страница 31 из 57
— Отец просто ищет себя...
За что Вилли сразу отвесили затрещину.
— Поговори мне еще. Умнее старших, думаешь?! Ищет себя твой папаша! На дне бутылки!
Вилли, потирая ушибленный затылок, воровато взглянул на деда и быстро перешел к вопросу, который его интересовал более всего:
— Мисс, а в городе-то вас не видать. Значит, в замке уже работаете?
Если он хотел таким вопросом переключить внимание деда, то у него получилось. Тот замер с протянутыми над ягодой узловатыми пальцами.
— Можешь называть меня Марта, — улыбнулась я, уплетая землянику из газетного рожка, которой старик угостил меня.
— И да, теперь я работаю секретарем самого графа!
Мне показалось, что Вилли сейчас лопнет от любопытства, глаза его сияли, как звезды, а руки мяли снятый картуз.
— И как? Вас еще не убили? — осведомился он.
— Как видишь, я еще жива, — ответила, разводя руки.
— Это же надо! Расскажу Рику и Джеку, вот они удивятся! Я разговаривал со следующей жертвой графа. Пока еще живой. Ой-ой-ой! — заверещал он, когда рассвирепевший дед схватил его за ухо и потянул прочь.
— Я поговорю тебе еще, негодяй! Ну, живо ступай домой и вычисти стойло Риззи! А то обеда тебе не видать! А то мелешь языком, как мельницей.
— Вы его простите, мисс Гроуэл, растет как сорная трава. Дочь у меня славная, но у нее еще трое деток мал мала меньше, и ей приходится подрабатывать прачкой, пока ее супруг, — Старик злобно сощурился. — Прохлаждается в тавернах.
— Так вы не верите тому, что люди говорят про графа?
— Слушать, что болтают всякие бездельники, — последнее дело! — отрезал старик, склоняясь над прилавком.
Разговаривать дедушка Вилли больше не желал, более того делал вид, что рядом никого нет, и мне пришлось вернуться к Джону, который к тому времени неплохо устроился с кружкой взвара в тени возле таверны неподалеку.
— Сопроводи меня в магазин, Джон, — чинно попросила я.
***
Когда мы остановились возле двери под кокетливой вывеской «Салон готовых платьев мадам Авьер», солнце ощутимо жгло кожу, несмотря на тень от шляпы. В лавку вела изящная, с ажурными окошками, голубая дверь, всю поверхность которой, впрочем, покрывали мелкие трещины. Видно было, что краску давно не обновляли.
Сама мадам, хрупкая женщина средних лет, встретила нас на пороге. Она испуганно отшатнулась, когда вслед за мной в лавку ввалился Джон.
От его шагов скрипучий паркет яростно взвыл. Слуга сразу же сел на хлипкую софу из затертого светло-серого вельвета, а хозяйка, замерла, не сводя настороженных глаз со своей мебели. Видимо, ждала, рухнет ли ее софа под немалым весом слуги.
Я тоже была недовольна — надеялась, что Джон не будет заходить внутрь, а отправится по своим делам.
Но софа устояла. И довольная хозяйка вздохнула с большим облегчением.
Внутри было прохладно и очень мило. Но бедность чувствовалась в трещинах начищенного до блеска паркета; в уставшей штукатурке стен, выступающей из-под белоснежной кружевной вуали; в потрескавшейся раме на витрине с изящными перчатками и кружевными парасолями.
Но одежда были поистине роскошна.
Раньше я редко выбирала себе платья. Если быть точной, то всего однажды, когда мы с Тамиллой покупали мне наряд для выпускного вечера с курсов Пратской академии. Именно в нем я и приехала в Вилемс.
В основном же я донашивала платья Черити. Мне приходилось их переделывать, удлиняя в талии и дошивая оборками юбку, чтобы не торчали ноги. Потому что если по толщине я была такая же, как и она, то по росту — выше на целую ладонь.
Походив вдоль рядов муслиновых волн и белого кружева хлопка, я остановилась возле дневного платья цвета фуксии. Сшитое изо льна, с рукавами-фонариками и длинной, присборенной на талии юбкой, оно притягивало взгляд. Поэтому долго думать я не стала.
Приложив его к себе и покрутившись перед тусклым зеркалом, я убедилась, что по длине это платье подходило мне как нельзя лучше, и велела сразу же упаковать его.
Мадам Авьер в этот же момент завернула покупку.
— Подходящего платья, в котором можно было бы ходить на службу, у меня нет, — ответила хозяйка на мой вопрос о наряде для работы, как на том настаивал граф. – Дамы из Нордши в основном предпочитают юбки и блузы. Но, может быть, вы хотите еще одно дневное платье для прогулок? Посмотрите на это чудесное, из желтого муслина. Когда я шила его, то представляла, как этот город наполнится пенистым кружевом и яркими красками.
Я покачала головой. Не покупать же мне четыре платья, как того требовал граф - два для дома и два для работы! И совершенно не хотелось спускать все деньги, которые он мне выдал. Неизвестно, будет ли вторая выплата. Мне дорого обошлось путешествие в Вилемс, и после того, как я вернусь в Прату, мне понадобятся деньги, прежде чем я найду работу.
Мадам Авьер понимающе улыбнулась и отвела меня к полке, где, после недолгих поисков, я выбрала длинную бордовую юбку из гладкой льняной ткани.
Оживившаяся хозяйка принесла фисташковую, зауженную в талии, с крошечными перламутровыми пуговками блузу.
«Удивительно, - думала я, гладя рукой гладкий, словно шелк, хлопок, — такие изысканные вещи посреди этого царства бедности».
Глаза Авьер сияли, как звезды. Она даже перестала боятся Джона, а года словно соскользнули с нее, и она вновь стала девушкой, задорной и полной жизни.
Ее было жаль. Ведь по какой-то невидимой иронии судьбы, мадам Авьер, обладая столь тонким и нежным вкусом, была вынуждена держать магазин одежды среди горных дам, славящихся суровым нравом.
Когда я расплачивалась, то заметила, как обрадовался Джон. Он, чувствуя скорое освобождение, гарцевал возле двери, вызывая нервный тик у хозяйки.
После некоторой заминки она спросила:
— Желаете ли посмотреть дамские мелочи?
— Дамские мелочи? — громко произнесла я, наблюдая, как багровеют покрытые щетиной щеки Джона.
— Панталоны, чулки из сангийского шелка, — бойко принялась перечислять мадам Авьер, — лифы и другое белье.
Джон возмущённо кашлянул, но получилось что-то похожее на бульканье.
— Цены очень умеренные. Это старые запасы, здесь все равно никто не носит такое: местные дамы предпочитают практичное хлопковое белье.
С порога послышалось кряхтение, я повернулась — Джон расстегивал ставший тесным воротничок своей клетчатой рубашки. Он топтался на месте, словно не зная, куда себя деть. Надо же, наш храбрый воин испугался дамских панталон.