Страница 16 из 57
Глава 7.
Марта
Лара вернулась в комнату поздно, когда я уже лежала в постели. Зажмурив глаза, я слышала, как она преувеличенно громко шумела и ворочалась, пока сон не сморил ее. До моего слуха донесся мощный храп.
Выждав еще минут пять для верности, я поднялась и на цыпочках подобралась к ее кровати. Лунный свет выхватил из полумрака умиротворенное лицо моей напарницы. Легкий свист, перемежающийся с храпом, вырывался из сложенных в трубочку губ.
Не было никаких сомнений в том, что Лара пребывала в крепких объятиях Свапны, бога сна.
Стараясь не дышать, в скудном серебристом свете я проверила туалетный столик и заглянула в ридикюль, который Лара необычно бережно положила рядом с кроватью, но ключа нигде не было. Может, она отдала его обратно Трудэ?
В это верить не хотелось.
Может, Лара легла спать вместе с ключом? Я наклонилась к ее кровати. Так и есть, на лариной мощной груди, прикрытой одеялом, чернел ключ, в резной головке которого сиял алый камень.
Небольшая сложность заключалась в том, что цепочку Лара прижимала рукой. Простенькая застёжка - штифт, вдетый в кольцо, - виднелся чуть ниже ее ладони. Стараясь не дышать, я расстегнула замочек и достала заветный ключ. Лара что-то сонно пробормотала, поворачиваясь на бок. И я отступила в тень.
Обрадованная первым успехом, я быстро оделась и выскользнула за дверь. Ключ у меня, но смогу ли я незаметно выбраться из пансиона и через лабиринты замка попасть в кабинет Вофе?
Я сомневалась. Вряд ли бы я нашла путь даже днем, уж больно я была тогда взвинчена разговором с Вофэ, когда доктор вел меня тем путем.
Идти теперь по неосвещенным заброшенным коридорам замка было бы безумием. Если я заблужусь, то буду плутать по заросшим пылью и паутиной лабиринтам до самого утра, а Лара проснётся и поймет, что ее драгоценный ключ украли!
О том, что будет, если Лара проснётся гораздо раньше, думать совсем не хотелось.
А что если мне попробовать пройти по парку?
Парк тоже был не самым милым местом в поместье. И я его плохо знала. Но прошлый раз, когда я вернулась с вещами из гостиницы Вилемса, одноглазый лакей довольно быстро довел меня от ворот до пансиона Трудэ.
К тому же, в такое время суток в парке должно быть безлюдно. Конечно, Цех Развития славился свободными нравами, но не под руководством Трудэ.
Чем больше я думала, тем сильнее возрастали в моих глазах шансы попасть в кабинет Вофе через парк. Конечно, была вероятность, что я заблужусь среди заросших дорожек, или тот вход в здание будет закрыт. Ну что же. Тогда просто сделаю слепок ключа, а потом придумаю что-то другое.
Успокоив себя такими мыслями, я спустилась по лестнице, возле которой располагался кабинет Трудэ. Стараясь ступать, как можно тише, проскользнула мимо и вышла из пансиона в открытую дверь. Кажется, что в тот день сама Тихе покровительствовала мне.
Ночной воздух был свеж и упоителен. Как мне этого не хватало в освещенных искусственным светом казематах фабрики!
Прошедший дождь пах ароматами цветущих деревьев. За ту неделю, что я пробыла в замке, началась весна, и кряжистые ветви старых деревьев покрылись молодыми листьями, распустились первые цветы, а на полянах выросла сочная трава.
Я сразу свернула на правую дорожку, теряющуюся во тьме высоких деревьев. Если мне не изменяла память, именно там лежал путь к выходу, а значит и к флигелю Вофе.
В темноте беззвездной ночи едва угадывались очертания тропы, по которой я брела.
Поначалу я хотела захватить с собой фонарь. Один такой как раз стоял возле выхода из пансиона, но потом передумала. Фонарь еще нужно было бы как-то зажечь, и к тому же его свет привлек бы лишнее внимание в парке.
Гравий мягко шуршал под ногами. Тихо шумели деревья, стрекотали насекомые, и где-то неподалеку ухала сова.
На следующей развилке двух дорог я вновь свернула направо — так я если и не дойду до нужного места, то хотя бы смогу вернуться, не запутавшись в лабиринтах парка.
Я шла и шла по клубящейся туманом дорожке, а ветер колыхал полы моего плаща. Тучи разошлись, и показалась острая луна. И я почувствовала, как что-то неуловимо поменялось вокруг - стало тихо, а воздух наполнился тревогой. Природа словно замерла, ожидая чего-то. И я вместе с ней.
Спустя несколько ударов сердца раздался нечеловеческий вопль, от которого волосы поднялись дыбом на затылке, а пульс пустился вскачь.
— Зверь какой-то! - постаралась успокоить я себя, но шаг ускорила.
Впереди показалась чернеющая громада замка, и я приободрилась. Успела свернуть на дорожку в окружении разлапистых кустов, что шла параллельно стене. Вокруг вновь стало тихо, и я расслабилась.
«Рано или поздно, я обойду здание и выйду уже к знакомому входу» - подумала я.
Но леденящий кровь вой раздался вновь. И на этот раз он был гораздо ближе.
Я бросилась вперед напролом, не разбирая дороги.
Сердце колотилось, как сумасшедшее, ветер хлестал по лицу, но я неслась вперед. Душераздирающие крики приближались. Слышался треск ломаемых кустов позади меня и чье-то тяжелое, с присвистом дыхание.
Наконец, впереди показалось спасительная дверь. Та самая, через которую я шла на встречу с управляющим буквально неделю назад.
Я рванула ее, и, слава Четырем, она оказалась открыта. Едва успела захлопнуть и накинуть сверху железную щеколду, как что-то тяжелое со всего размаху влетело в дверь, и по ней пошли трещины. Дверь застонала от ударов, но выдержала.
А я стояла, вжавшись в стену и забыв как дышать, все эти долгие минуты или, может быть, часы, пока монстр выламывал дверь. Затем звуки стихли.
Видимо, то, что ломилось в здание, осознало бесполезность своих попыток. Продышавшись и вытерев ледяную испарину со лба, я двинулась вперед, испуганно озираясь по сторонам.
Слава Четырем, холл был освещен – свечи в разлапистых подсвечниках еще не успели догореть. Но коридор, через который доктор провожал меня прошлый раз, зиял чернотой.
Где-то там, в глубине здания хлопнула дверь, а потом жуткое существо завыло вновь. Я бросилась к кабинету. Руки не слушались, когда я пыталась открыть замок. Я все никак не могла попасть в замочную скважину. Наконец, дверь поддалась. Я вбежала внутрь и поспешно задвинула щеколду.
Потом, чувствуя слабость в ногах, тяжело привалилась спиной к холодной деревянной поверхности. В комнате было темно и холодно, несмотря на то, что в остывающем камине светились красноватые догорающие угли.