Рыжий

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. Гарри буквально кипел от бессильной злобы и адреналина, но против такой жестокой правды аргументов у него не нашлось. Наконец он со злостью отвернулся, со всей силы пнул подвернувшийся под ногу камень и уселся на усыпанную листьями землю, демонстративно повернувшись ко мне спиной.

М-да. Чувствовал я себя после этой воспитательной беседы откровенно дерьмово. Примерно так, наверное, чувствует себя человек, который только что со всей силы пнул дружелюбного щенка, до этого радостно вилявшего ему хвостом. Но кто-то же должен был попытаться вбить в его горячую гриффиндорскую голову хотя бы крупицу здравого смысла.

Оставалось лишь искренне надеяться, что когда-нибудь этот неприятный разговор всё-таки научит Гарри хотя бы немного думать наперёд, прежде чем принимать очередное быстрое, благородное и крайне самоубийственное решение.

Обернувшись, я поймал на себе весьма странные, задумчивые взгляды своей семьи: близнецы и вовсе смотрели на меня как на восьмое чудо света. К счастью, ни откровенной неприязни, ни неодобрения в их глазах не читалось, и было приятно осознавать, что они понимают всю разумность моих доводов, однако чувствовать себя от этого менее паршиво я почему-то не стал.

До меня всё так же доносились отчаянные, умоляющие крики мужчины и женщины, просивших отпустить хотя бы детей, на что в ответ раздавался лишь злобный, издевательский смех Пожирателей. Я посмотрел в ночное небо, сделал глубокий вдох, затем медленный выдох, собираясь с мыслями. Твою же налево… Ну почему со всем этим не могут разобраться взрослые, квалифицированные волшебники? Почему с подобным дерьмом постоянно должна справляться наша Троица?

Габриэль, чья рана благодаря мази Гермионы уже практически полностью затянулась, тихо подошла ко мне, крепко сжала мою ладонь и доверчиво уткнулась лицом мне в бок. Я опустил на нее взгляд и на секунду представил эту малышку на месте того ребенка, что сейчас беспомощно болтался в воздухе, находясь в полной власти этих больных ублюдков… Да пошло оно всё к черту… Нам срочно нужен план, причем такой, который будет учитывать наши весьма скромные возможности.

Выстоять в прямом столкновении мы не сможем — слишком уж разные весовые категории. Максимум, на что нас хватит, — это неожиданно ударить в спину и вырубить одного, может быть, двух нападающих. Но на этом наше героическое выступление гарантированно и весьма трагично завершится.

Значит, нужно действовать иначе. Нестандартно.

Проблема заключалась в том, что никакого другого оружия, кроме волшебных палочек, у нас не было.

Хотя…

Стоп.

Оружие…

Может, классического боевого арсенала мы и не имели, зато у нас были Фред и Джордж.

— Фред.

— Что?

— Какие из ваших изобретений сейчас у вас с собой?

Фред нисколько не удивился этому вопросу — наоборот, по его лицу промелькнуло такое выражение, будто он ждал этих слов всю свою жизнь.

— В каком смысле?

— В самом прямом.

— Хм… — он задумчиво загнул палец. — Вонючие бомбы. Фейерверки. — Загнул второй. — Ослепляющие хлопушки. Дымовые шары. — Третий. — Ну, и немного экспериментального.

— Что в вашем понимании значит «экспериментального»?

— Это значит, что мы сами до конца не уверены, как именно оно работает и насколько оно опасно для окружающих.

— В основном потому, что времени как следует всё проверить у нас просто не было, — любезно пояснил Джордж.

— Да и проверять, откровенно говоря, было не на ком.

Я перевел взгляд назад, на веселящуюся пятерку Пожирателей Смерти.

— Что ж, похоже, сегодня у вас появится такая уникальная возможность.

Близнецы проследили за моим взглядом и заметно оживились.

— Джордж.

— Да?

— А у тебя что в карманах?

— Товары какой именно категории тебя интересуют?

— Что значит «категории»?

— У меня есть просто опасное, — начал перечислять он. — Очень опасное. И то, о чём мама никогда, ни при каких обстоятельствах не должна узнать.

Я несколько секунд молча смотрел на его довольную физиономию.

— Последнее.

Джордж расплылся в широкой, поистине дьявольской улыбке.

— О, этого добра у меня особенно много.

— Я даже не удивлен.

— А зря. Некоторые образцы настолько экспериментальны, что даже мы сами не уверены, нарушают ли они фундаментальные законы магии.

— Или банального здравого смысла.

— Или сразу несколько международных конвенций.

— Вы ведь сейчас не серьёзно это говорите? — вмешалась Гермиона, и в её голосе отчётливо зазвучала тревога.

— Искренне надеемся, что нет, — честно признался Фред.

— Но никаких письменных гарантий дать не можем.

Я медленно выдохнул. План по-прежнему оставался отвратительным, рискованным и дырявым. Но, с другой стороны, любой план, в котором так или иначе фигурировали Фред и Джордж Уизли, по определению начинался именно с этой стадии.

— Ладно, доставайте и показывайте всё, что может взрываться, сильно дымить, ослеплять или хотя бы отвлекать внимание.

Тем временем эти ряженые ублюдки, весело и непринужденно хохоча, буквально играли семьей смотрителя кемпинга, перекидывая их в воздухе словно мячики для пинг-понга. Они крутили беспомощных людей вверх тормашками, наслаждаясь их паникой, и продолжали издевательски смеяться, чувствуя свою абсолютную безнаказанность.

Внезапно откуда-то сбоку прямо им под ноги выкатились несколько небольших металлических шариков размером с крупные шоколадные конфеты.

Пару секунд не происходило ровным счётом ничего, а затем они взорвались одновременно.

Описать всю прелесть высвободившегося аромата словами было практически невозможно. Даже мы, находясь на весьма приличном расстоянии, мгновенно ощутили эту чудовищную вонь. Глаза тут же заслезились, а горло неприятно сдавило спазмом. Пожирателям же, оказавшимся в самом эпицентре, повезло куда меньше. Их буквально согнуло пополам, смех мгновенно оборвался, сменившись дружным хором рвотных позывов. Их начало выворачивать прямо на месте, и в отчаянной попытке сделать хотя бы один нормальный вдох они начали срывать с лиц свои пафосные маски, кашляя, хрипя и падая на колени прямо в результаты собственных страданий.