Рыжий

— Немного? Вы всего два шага не успели сделать до Малфоя, прежде чем мы с Гарри вас вытащили из зала.

— Ладно, хорошо, — признал Фред. — Мы немного погорячились.

— Немного? — снова переспросил я.

— Хорошо, — поправился Джордж. — Очень сильно погорячились.

Я ещё раз посмотрел на обоих, а затем ткнул пальцем в сторону замка.

— И запомните главное: сегодня вы Малфоя не трогаете. Вообще. Даже если он слишком долго посмотрит на Джинни. Даже если возьмёт её за руку. Даже если они вместе уйдут из Большого зала. Даже если он, не дай Мерлин, назовёт её красивой. Вы не вмешиваетесь.

Фред поднял руку, как прилежный ученик на уроке.

— А если он её поцелует?

Я посмотрел на него.

— Тогда вы просто вспоминаете наш сегодняшний разговор, делаете глубокий вдох, потом выдох… и представляете, как замечательно вы проведёте остаток вечера, не находясь в Азкабане.

Джордж задумался.

— А если он её поцелует второй раз?

— Джордж.

— Я просто уточняю правила.

— Правило одно: не лезете и никого не трогаете.

Близнецы переглянулись.

— Ладно, — наконец сказал Фред. — Торжественно обещаем: сегодня никаких убийств Малфоя.

— Наверное, — тут же добавил Джордж.

Я ещё раз внимательно посмотрел на них, затем развернулся и направился к замку. Сделав несколько шагов, всё же остановился и обернулся.

— И, Фред, Джордж… Сейчас я серьёзно. Без шуток. Не испортите Джинни сегодняшний вечер.

На этот раз оба молча кивнули.

Я развернулся и пошёл к замку, а Гарри молча двинулся следом.

Когда мы с Гарри вернулись за свой стол, Флёр как раз о чём-то увлечённо беседовала с Гермионой. Судя по их довольным лицам, они уже успели обсудить добрую половину последних школьных сплетен. Да уж, моя прекрасная вейла действительно умела найти общий язык практически с кем угодно — даже с главной ходячей энциклопедией Гриффиндора.

— Что-то случилось? — поинтересовалась Флёр, когда я присел рядом и обнял её.

— Да так, ничего особенного. Просто нам с Гарри только что пришлось героически предотвращать мордобой, который вполне мог перерасти в международный скандал с обильным кровопролитием. Обычные суровые будни британских героев, сама понимаешь.

Флёр смерила меня долгим взглядом, явно пытаясь определить, насколько сильно я успел приукрасить произошедшее, но в итоге лишь махнула рукой и, потеряв ко мне всякий интерес, снова повернулась к Гермионе, продолжив их увлечённую беседу.

Дальнейший вечер на удивление прошёл спокойно и без каких-либо эксцессов. Ближе к полуночи гости начали постепенно расходиться: первыми отчалили Гарри с Гермионой, а спустя некоторое время моя вейла слегка наклонилась ко мне и прошептала на ухо, что нам, пожалуй, тоже пора. Вот только интонация у неё была… странной. Я бы даже сказал, подозрительной, да и лицо выглядело немного напряжённым. Хм… Она явно что-то задумала, а я, как назло, похоже, успел подхватить от Гарри какую-то разновидность слабоумия и совершенно не понимал, что именно она замышляет.

В конце концов мы поднялись из-за стола, я галантно предложил ей руку, и мы покинули Большой зал. Дорога к карете Шармбатона пролегала через тот самый внутренний двор, где я совсем недавно проводил воспитательную беседу с близнецами. Сейчас романтично освещённый сад патрулировал Снейп. Наш дорогой зельевар бесшумно скользил между кустами, словно голодный стервятник, выискивающий добычу, и с нескрываемым садистским наслаждением портил вечер всем влюблённым парочкам, успевшим спрятаться в тени. Судя по скорости, с которой перепуганные студенты вылетали из кустов, на ходу застёгивая мантии и поправляя причёски, я был более чем уверен, что прямо сейчас добрая половина Хогвартса искренне желает профессору Снейпу всех благ, сибирского здоровья и невероятно долгой, но максимально мучительной жизни.

Мы подошли к карете. Я уже привычно наклонился к Флёр, поцеловал её и собирался попрощаться, чтобы отправиться обратно в Хогвартс, но моя вейла почему-то не спешила размыкать объятия.

При этом впервые за очень долгое время я видел её такой… стеснённой, что ли? Невероятно уверенная в себе, дерзкая француженка вдруг стала какой-то непривычно неловкой и даже немного дёрганой. А уж её очаровательно покрасневшие ушки, которые она тщетно пыталась спрятать за волосами, окончательно выдавали, насколько сильно она сейчас смущена.

Она чуть перемялась с ноги на ногу и, слегка неуверенно, но до одурения мило произнесла:

— Рон… а может, ты зайдёшь ко мне? У меня там, между прочим, всё ещё остался один из твоих подарков… Один из тортов ещё не съеден… Может… съедим его вместе?

Я сглотнул, причём так громко, что звук, наверное, разнёсся по всем окрестностям. В голове мгновенно завыла сирена воздушной тревоги.

Так, Рон, спокойно. Вдох — выдох. Главное — не быть Гарри Поттером. Не тупи. Если я не совсем идиот, а я всё-таки надеюсь, что мой интеллект находится хотя бы немного выше уровня книжного шкафа, то моя невероятно горячая вейла сейчас совершенно прозрачно намекает на «продолжение банкета» со всеми вытекающими из этого последствиями.

Мой внутренний философ тут же проснулся и принялся задаваться вечным вопросом: быть или не быть? Стоит ли сделать этот роковой шаг навстречу пламени? Радостно ли шагнуть в эту бездну, чтобы добровольно и с песней сгореть в её вздорном темпераменте, или всё-таки благоразумно притормозить? Здравый смысл предпринял последнюю отчаянную попытку напомнить мне, что некоторые решения желательно принимать головой, хотя другая часть моего сознания уже орала во всю мощь: «Что ты делаешь, идиот?! Иди за ней и не смей отказываться!»

Но прежде чем окончательно потерять остатки рассудка, я всё-таки решил задать вполне резонный вопрос:

— Флёр… а это точно будет уместно? В карете же полно других учениц. Да и твоя сестра живёт с тобой в одной комнате…

Флёр подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза. Видимо, собрав остатки храбрости, она совсем тихо выдохнула:

— Габриэль сейчас у мадам Селестины. Я попросила её взять сестру к себе на одну ночь… Так что в комнате никого нет.

Шах и мат.