Рыжий

Глядя на неё, я невольно задался чисто философским вопросом: интересно, французов с самого детства учат делать такое лицо перед зеркалом или это у них какая-то врождённая национальная особенность?

Одета женщина была в светлую мантию, по цвету напоминавшую форму Шармбатона, но отличавшуюся более строгим и практичным кроем.

— Madame Célestine, voici l'homme dont je vous ai parlé (Мадам Селестина, вот тот мужчина, о котором я вам говорила), — тяжело дыша, произнесла Флёр.

Женщина даже не удостоила нас с Добби взглядом, словно мы были всего лишь незначительной частью окружающего пейзажа. Не теряя ни секунды, она опустилась на колени рядом с Сириусом.

— Depuis combien de temps est-il inconscient? À quand remonte la morsure? (Как долго он без сознания? Как давно его укусили?)

— Environ dix minutes, peut-être un peu plus (Около десяти минут, может, чуть больше), — ответила Флёр, нервно теребя край платья.

Мадам Селестина нахмурилась и тихо, но весьма выразительно выругалась по-французски. Точного перевода я не знал, однако по её интонации смысл был вполне очевиден и без словаря. Затем она открыла свою медицинскую сумку, достала несколько флаконов с мутными зельями, выбрала один, ловко выдернула пробку и влила содержимое Сириусу в рот.

От одного только запаха этого зелья меня аж передёрнуло, а по спине пробежал табун мурашек. Такое чувство, будто в него намешали болотную грязь, протухшие яйца, грязные носки и оставили всё это хорошенько настояться где-нибудь на солнцепёке. Судя по тому, как всем телом содрогнулся Сириус, — а учитывая, что сделал он это в бессознательном состоянии! — ему это варево тоже пришлось не по вкусу. Видимо, французская медицина работала по простому принципу: если пациент не умрёт от яда, то выживет хотя бы из упрямого желания больше никогда в жизни не пить эту дрянь.

Затем целительница достала палочку и принялась быстро водить ею над ранами, негромко произнося одно заклинание за другим. Прямо на глазах края глубоких ран начали медленно стягиваться. Дыхание Сириуса постепенно выровнялось, а болезненная бледность почти полностью исчезла с его лица.

После этого мадам Селестина откупорила ещё один флакон и влила его содержимое Сириусу в рот. Судя по характерному рубиновому цвету и лёгкому металлическому запаху, который я уже успел выучить на собственной шкуре, это было самое обычное Кроветворное зелье.

Завершающим этапом французская целительница достала из сумки небольшую баночку с густой мазью, пахнущей какими-то травами. Зачерпнув немного кончиками пальцев, она принялась аккуратно втирать её прямо в раны на груди Сириуса.

И именно в этот, без всякого преувеличения, поистине эпичный момент Сириус Блэк соизволил прийти в себя. Он медленно, с хриплым стоном, приоткрыл глаза, и первое, что увидел бывший узник Азкабана, вернувшись практически с того света, — невероятно красивая, строгая темноволосая женщина в очках, сосредоточенно и удивительно бережно втирающая что-то ему в грудь.

На его лице появилась слегка глуповатая улыбка.

— Ну… должен признать, если это действительно загробная жизнь, то я совершенно напрасно её опасался. Честно говоря, ожидал увидеть что-нибудь вроде тумана, золотых ворот или хотя бы скучающего старика с длинной бородой. А вместо этого первым, что я вижу после собственной смерти, оказывается настолько прекрасный ангел, что мне даже неловко спрашивать, чем я заслужил такую награду.

Он слегка поморщился от боли, но улыбаться не перестал.

— Простите мою откровенность, мадемуазель, но если в раю все ангелы хотя бы вполовину так же прекрасны, как вы, боюсь, у меня не останется ни малейшего желания возвращаться обратно. Хотя… это было бы крайне несправедливо по отношению к остальным мужчинам. Им ведь совершенно невозможно будет думать о вечности, когда рядом ходят такие женщины.

Сириус осторожно поднял руку, легко коснулся её ладони и с невинным выражением лица произнёс:

— Неужели мне действительно выпала честь держать ангела за руку? Должен признаться, ради такого приёма почти не жалко было умереть.

Женщина медленно выпрямилась. Несколько секунд она молча смотрела на Сириуса поверх своих очков. Затем повернула голову к Флёр и спокойным голосом произнесла:

— Fleur… qu'est-ce que cet imbécile vient de dire? Et pour qui se prend-il, exactement? (Флёр… что сейчас сказал этот идиот? И кем он себя вообще возомнил?)

Судя по выражению лица Флёр, она и сама была, мягко говоря, в шоке.

Но мадам Селестина ещё не закончила.

— Traduis-lui mot pour mot que s'il continue à débiter ses sottises et à me tenir la main, je vais perso

Она перевела взгляд на всё ещё лежавшую в его ладони руку и с тем же ледяным спокойствием добавила:

— Et qu'il me lâche la main. Immédiatement. (И пусть немедленно отпустит мою руку.)

Улыбка Сириуса стала ещё шире.

Он не только не отпустил руку женщины, но даже осторожно, словно проверяя, не исчезнет ли она, чуть крепче сжал её ладонь.

Затем, не сводя с неё взгляда, неожиданно заговорил на чистом французском:

— Alors… un si bel ange est donc français? Ou bien suis-je tombé dans un paradis réservé exclusivement aux Françaises? Si c'est le cas… je retire immédiatement tout ce que j'ai jamais pensé des Français. (Так значит… столь прекрасный ангел родом из Франции? Или я попал в рай, предназначенный исключительно для француженок? Если так… я немедленно беру назад всё, что когда-либо думал о французах.)

Флёр удивлённо моргнула, а мадам Селестина лишь едва заметно приподняла бровь.

— Et, soit dit en passant… le magnifique ange qui me traite d'imbécile devrait savoir que cet imbécile comprend parfaitement le français depuis le début. J'ai donc eu le plaisir d'apprécier chacune de vos remarques. Je dois avouer que même vos menaces avaient un charme certain dans votre bouche. (И, кстати… прекрасному ангелу, который называет меня идиотом, стоит знать, что этот идиот с самого начала прекрасно понимает французский. Поэтому я имел удовольствие оценить каждое ваше замечание. Должен признать, даже ваши угрозы в ваших устах звучали весьма очаровательно.)

На лице целительницы не дрогнул ни один мускул. Она спокойно посмотрела Сириусу прямо в глаза и невозмутимо ответила: