Рыжий

Глава 33

Итак, что мы имеем? Перепуганный до смерти ребёнок — одна штука. Шокированная, находящаяся на грани нервного срыва вейла, у которой ко мне явно накопилось множество вопросов, — одна штука. Полумёртвый беглый преступник, рецидивист и по совместительству наследник Древнейшего и Благороднейшего Дома Блэк — тоже одна штука. И рыжий гриффиндорский идиот, который абсолютно не понимает, что ему в этой ситуации делать дальше, — в единственном экземпляре.

Так… Это у меня уже от нервов всякая дурь в голову лезет. Соберись, Рон! Соберись и действуй, иначе крёстный Гарри банально не доживёт до следующего дня рождения своего крестника. Думай! Я же маг? Ну, чисто с теоретической точки зрения — несомненно. И как бы на моём месте поступил нормальный маг?

Эх… к такому жизнь в Хогвартсе меня точно не готовила. Для начала нужно хотя бы немного обезвредить яд. Тащить Сириуса к мадам Помфри нельзя. Официально он до сих пор находится в розыске, а с учётом толп иностранных гостей и министерских чиновников, оккупировавших Хогвартс, ему там быстрее припишут покушение на министра, кражу века и шпионаж в пользу… да хоть кого-нибудь.

Мунго? Там ему путёвку в один конец на свидание с дементором оформят ещё быстрее. Доставить его к маглам? Ага, сейчас. Магловские врачи, конечно же, каждый день лечат укусы гигантских магических пауков. Зелёнкой помажут, подорожник приложат — и всё как рукой снимет. Бред. Да и времени на это нет.

Значит, придётся справляться своими силами. Сириусу жизненно необходима профессиональная медицинская помощь. Чем вообще обезвреживают большинство ядов? Безоаровым камнем! Точно! Его можно было бы технично позаимствовать из запасов Снейпа. Вот только есть одна ма-а-аленькая проблема: яд акромантула относится к категории редких высокотоксичных магических веществ. Обычный безоар против него — всё равно что зонтик против метеоритного дождя.

Слёзы феникса? Фоукс на мой зов точно не прилетит, а бежать к Гарри и радовать его новостью, что его крёстный прямо сейчас склеивает ласты где-то посреди Запретного леса, — идея, мягко говоря, сомнительная.

Стоп. А почему бы не пойти самым прямым и логичным путём? Учитывая, что Запретный лес находится буквально под боком, а в школе круглый год учится целая толпа студентов, регулярно ищущих приключения на свою пятую точку, у мадам Помфри просто обязано быть противоядие от яда акромантула!

Вот только бежать в больничное крыло и упрашивать её выдать мне флакон — времени нет. Да и чем я объясню, зачем мне вдруг понадобился антидот от укуса гигантского магического паука? А светить перед ней Сириусом тем более нельзя. Значит…

— Добби!

С хлопком рядом со мной материализовался лопоухий эльф в своих неизменных разноцветных носках.

— Чем Добби может помочь лучшему другу великого Гарри Поттера, сэр? — радостно пропищал он.

— Добби, мне срочно нужна твоя помощь! — Я опустился перед ним на колени. — Видишь человека, которому ты носил еду? Он отравлен ядом акромантула и умирает. Если он погибнет, Гарри будет в отчаянии, и сейчас спасти его можешь только ты.

Домовик мгновенно вытянулся по струнке. Его огромные глаза стали ещё больше и наполнились решимостью.

— Скажите, что нужно сделать, сэр! Добби сделает всё ради крёстного великого Гарри Поттера!

— Немедленно отправляйся в больничное крыло. Найди противоядие от яда акромантула и принеси его сюда. Но самое главное — незаметно. Так, чтобы ни одна живая душа не увидела, как ты его берёшь. Понял? Давай, быстрее!

Эльф решительно кивнул и тут же исчез.

Флёр, всё это время находившаяся на взводе и напряжённо наблюдавшая за моими действиями, наконец не выдержала.

— Рон… Может, ты всё-таки соизволишь объяснить мне, что здесь происходит?! Кто этот человек?!

— Флёр, милая, я всё объясню, клянусь, но можно, пожалуйста, ещё немного по… Оу! Точно!

Меня внезапно осенило.

— Флёр, послушай! С вами ведь приехал школьный целитель? Из Шармбатона? Вас здесь несколько десятков студентов, значит, у вас должно быть медицинское сопровождение. У вас есть врач?!

Вейла нахмурилась, и её глаза недобро блеснули. Она явно уже собиралась высказать мне всё, что думает о моих тайнах и привычке раздавать приказы, но я успел раньше.

— Флёр, этот человек только что спас твою сестру! Если бы не он, мой медальон вряд ли выдержал бы больше пары ударов этого монстра. Прошу тебя! Я отвечу на все вопросы. Всё расскажу. Но умоляю — приведи вашего врача. Срочно!

Флёр до крови прикусила губу, бросила быстрый взгляд на окровавленного Сириуса, затем на меня и, наконец, кивнула.

Она шагнула к Габриэль, чтобы забрать её, но малышка, уже немного оправившаяся от потрясения, неожиданно упёрлась ногами в траву.

— Нет! — со слезами на глазах воскликнула принцесса. — Я никуда не пойду! Я останусь здесь с мистером Бродягой и Роном!

Но старшая Делакур сейчас была явно не в том настроении, чтобы вести долгие педагогические беседы. Не говоря ни слова, она взмахнула палочкой, подхватила возмущённо барахтающуюся сестру в воздух, словно воздушный шарик, и бегом бросилась в сторону кареты Шармбатона.

Спустя всего несколько минут после ухода Флёр рядом со мной появился Добби. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, а в его пальцах был зажат небольшой стеклянный флакон.

— Добби сделал всё в точности, как просил друг великого Гарри Поттера, сэр! — гордо пропищал эльф. — Добби нашёл нужное зелье в шкафчике мадам Помфри, и никто, ни одна живая душа, не заметил Добби!

— Ты просто золото, а не домовик! Давай, помоги мне. Нужно приподнять его и открыть рот.

Я осторожно приподнял голову Сириуса, а Добби своими тонкими пальцами аккуратно разжал ему челюсти. Выдернув пробку, я медленно влил содержимое флакона ему в горло. Буквально на глазах тёмно-фиолетовые пятна вокруг ран перестали расползаться и начали понемногу светлеть. Впрочем, кровь из глубоких ран, оставленных жвалами акромантула, всё ещё продолжала сочиться, так что положение хоть и перестало быть критическим, но по-прежнему оставалось крайне паршивым.

Внезапно со стороны тропинки послышался треск веток и женские голоса. Через несколько мгновений на поляну выбежала Флёр, а следом за ней быстрым, но удивительно грациозным шагом шла весьма привлекательная женщина лет тридцати. Длинные тёмные волосы свободно спадали ей на плечи, на переносице сидели тонкие изящные очки, а на лице застыло выражение лёгкого, почти аристократического высокомерия.